Ванька
Шрифт:
Мужик замолк. Сидел, на игру язычков пламени смотрел.
Да. На такое можно любоваться сколько угодно.
Как горит огонь.
Как течет вода.
Как в кассе тебе отсчитывают зарплату…
— Вот. Сделаешь так. Утром, сразу как выспишься, не ешь, не пей. Встань спиной к дверям моей избушки, а потом всё прямо иди. Босиком. Никуда не сворачивай. Шаги считай. Два раза по шестьдесят. Там и сам всё увидишь. Больше я тебе ничего сказать не могу…
Я и жаба моя сидим, слово пропустить боимся.
— Всё понял?
— Понял.
— Запомнил?
—
Мужик встал. Ни слова больше не говоря в темноту от костра шагнул. Как раз в том направлении, где я его косточки земле предал.
Тут меня и проняло. Шихобор по спине пробежал.
Хочу встать, но ноги как не мои.
Хочу руку поднять, но не получается.
Долго сидел, наконец меня отпустило.
— Спасибо тебе, добрый человек…
Поклонился я ещё вслед ушедшему. Лишнее это не будет.
Тут я и проснулся.
Через дверной проем в избушку солнышко уже заглядывало.
Глава 27
Глава 27 Два раза по шестьдесят шагов
Тут я и проснулся.
Через дверной проем в избушку солнышко уже заглядывало.
Права пословица — светит, но не греет…
Так сейчас и было. Заколел я немного.
Сел на лежанке. Зевнул.
Что это такое сегодня ночью было? Вещий сон? Игры разума?
В вещие сны и прочие бабушкины сказки я не верил. Не так воспитан.
Октябрёнком был. Носил красную звёздочку с изображением маленького Володи Ульянова. Ту, что в классе перед строем мне прицепили — на второй день потерял. Родители посмеялись и мне другую купили. Опять красную, но уже не металлическую, а пластмассовую. В серединке её опять же голова будущего вождя мирового пролетариата имелась, но изображенная на бумаге. Ребятам в классе такая звёздочка очень понравилась и они свои, выданные в школе, стали утрачивать в массовом порядке. Просто эпидемия ротозействия в нашем классе началась. Утратившие знак принадлежности к октябрятской организации на своих отцов и матерей наседали с просьбами о приобретении значка как у меня. Те, в этих настоятельных желаниях им не отказывали…
Потом, как положено — пионером стал. Красный галстук носил. Частицу знамени. Ничего плохого про это время сказать не могу. Весело металлолом собирали, газеты пачками из дома в школу носили. Скворечники делали и потом их в парке развешивали. В горн я даже дудел и в барабан бил. В пионерском лагере так и не побывал. Есть у меня такое упущение в биографии.
Далее — комсомол. Тут уже всё серьезнее. Собрания. Стенгазеты. Субботники. Подготовка к поступлению в институт. Хрен поступишь, если в рядах ВЛКСМ не состоишь. Умудрился я даже значок ЦК ВЛКСМ заработать. «Ленинский зачет». Этот самый зачет предполагал изучение партийных документов советскими юношами и девушками. Удостаивались значка "Ленинский зачет" наиболее активные комсомольцы, успешно прошедшие Ленинский зачет и добившиеся высоких показателей в труде, учебе, боевой службе, общественной деятельности, научно-техническом творчестве. С учебой
Она на простой членский комсомольский значок походила, но снизу имела лавровую ветвь и соответствующую надпись в две строки. К знаку положена была красивая грамота на полукартоне от ЦК.
Данный документ я и приложил к своим бумагам, которые сдавал в приемную комиссию медицинского института. В анкете поступающего это тоже было отмечено. Данный факт являлся большим плюсом для поступления. Что, кстати, и помогло мне пройти по конкурсу.
Так вот, а тут сны какие-то. Комсомолец в такую отсталость и суеверия не должен вдаваться.
Ещё и велено мне во сне не есть и не пить…
Чего, чего, а вот перекусить бы я сейчас не отказался. Да и горячего чая бы выпил. Для согревания совсем продрогшего организма.
Хрен на всю глупую рожу. Ни поесть, ни чая, даже холодного, у меня не было.
Спал я прямо в сапогах. Всё теплее.
Так вот, опять зевнув, я стал правый сапог стаскивать. Затем левый.
Внучонок Ильича.
Пионер — всем пример.
Член коммунистического союза молодёжи.
Вот именно — состоящий в рядах молодёжной организации Коммунистической партии Советского Союза, созданной 29 октября 1918 года, а в 1924 году КСМ было присвоено имя В. И. Ленина…
Это я, ночью разбуди, отвечу. Готовился же серьезно к Ленинскому зачету.
Не важно, что сейчас у меня какое-то время комсомольские взносы не плачены. Никто меня из рядов не изгонял и из списков не вычеркивал.
До создания организации передового отряда советской молодёжи в настоящий момент ещё три пятилетки впереди, так что комсомольцу Ваньке Жукову было простительно, что он теперь как святой угодничек босыми ноженьками на земле стоял. Пальчиками на ногах от холода шевелил…
Я принял указанное мне мужиком во сне положение — спиной к избушке. Шагать начал и про себя считать. Мог бы и вслух, всё равно никого рядом не было.
Раз, два три…
Тут в голове у меня вопрос возник. Почему мне велено два раза по шестьдесят шагов пройти? Не сто двадцать, а именно два раза по шестьдесят? Странно тот мужик как-то считал. Шестидесятками.
Десять, одиннадцать, двенадцать…
Почему, странно? Кстати, мы сейчас тоже ими считаем. В минуте — шестьдесят секунд. Час из шестидесяти минут состоит…
От такого ответа самому себе я даже остановился. Хмыкнул и дальше двинулся.
Тридцать, тридцать один, тридцать два, тридцать три…
В году — двенадцать месяцев… Тоже частичка от шестидесяти… Пятая часть…
Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре…
Окружность — триста шестьдесят градусов… Шесть раз по шестьдесят…
Тут я до шестидесяти досчитал. Снова мне счёт начинать? Или следующий шаг шестьдесят первым будет?
Решил — лучше снова. Так я инструкцию, что во сне получил, точнее исполню. Мало ли…