Варежки
Шрифт:
Чтобы не жить одной, бабушка пускала к себе квартиранток — девочек из педагогического училища. В общем, у нее тоже все было нормально.
Закончив аспирантуру, Светка устроилась на работу в НИИ, где для нее уже было зарезервировано место…
И вот тут-то произошла эта ужасная история с Люсей. [1]
Потом в Светкиной жизни появились Гриша и Милочка. И все сразу так осложнилось…
Незадолго до своей смерти бабушка прислала письмо. К тому
1
Об этой истории написана повесть "Ничего страшного".
“Светочка, — писала она, — сама приехать к вам я уже не смогу — сил нет. Приезжайте вы сюда, только не тяните очень, а то мне уже недолго осталось. Очень уж хочется повидаться, на правнучку свою посмотреть. А мне, Светочка, все покоя не дает то, что я не рассказала тебе правду про твою маму. Не могу я этот грех на душе оставлять. В письме всего не напишешь. Приезжай, расскажу…”
“Как же я приеду? — растерялась Светка. — Милочку с собой тащить немыслимо… Она не выдержит дороги. Зима. Гришу с работы не отпустят. Может, хотя бы до весны подождать? Тогда проще будет”.
Дальше бабушка по своей застарелой привычке подробно пересказывала все городские новости. Светка пробежала по ним глазами, не слишком вникая:
“Ленку Немилову, одноклассницу свою, помнишь? Замуж вышла за шведа какого-то. Теперь за границей живет… Галя Зеленцова совсем сдала, болеет часто… Петьку Шлындина опять посадили… А ко мне намедни снова длинный твой приходил — адрес просить. Я не дала. А после мамаша его прибегала — за тем же самым. Обходительная такая, вежливая. Подарок мне принесла — платок шерстяной. Я не стала брать. У меня еще тот хороший, что ты, Свет, прошлый год подарила. Она и ушла ни с чем…”
“И чего они все ходят? — поморщилась Светка. — Чего им неймется?”
Нет, какая все-таки бабушка молодец! За столько лет ни разу Светку не подвела, никому не выдала ее местопребывания.
Но поехать все же придется. Бабушке уже за восемьдесят… Да и тайна какая-то ей покоя не дает. Какая тайна? Узнать, конечно, интересно, но сейчас совсем не до этого. Милочка снова болеет…
Вот разве что весной…
До весны бабушка не дожила. Она в конце января умерла. Телеграмму прислали на теткино имя. Та приковыляла, плача, на костылях — как раз незадолго до того ногу сломала в гололед.
— Как же быть-то? — убивалась она. — У меня нога. У тебя дите больное. Выходит, и поехать некому? Родни-то, считай, больше и нет. Чужие люди хоронить будут…
— Я поеду, — сказала Светка.
— Ты? А как же Милочка?
— Не знаю, расплакалась Светка, — ничего не знаю… Я должна поехать!
А Гриша тогда был в командировке.
— Ладно, — решилась тетка, — давай я к себе девочку заберу. Это ж на три-четыре дня
И Светка поехала.
После поминок, когда все разошлись, девчонки-квартирантки помогли ей убраться в квартире и тоже убежали — в общежитие к подружкам. Да и что им теперь здесь делать? Все равно придется новое жилье подыскивать. Квартиру-то после смерти хозяйки государство отберет.
Светка осталась одна. Растопила печь. Озноб какой-то внутренний ее бил, — должно быть, продрогла на кладбище.
Она придвинулась поближе к печке, протянула руки к огню и застыла, как изваяние. Ни мыслей, ни чувств. Полное оцепенение. Устала очень за последние два дня.
Бабушка, бабушка… Так и не успела она раскрыть Светке свою тайну. Так и унесла с собой в могилу. Да какое это теперь имеет значение?
В детстве она часто приставала к бабушке с расспросами об отце и матери. А потом перестала, заметив, как мертвеют при этом у бабушки глаза, как дергаются губы.
Если даже ее мать и существует где-то, их разделяет целая жизнь. Их ничто не связывает. Им ничего не нужно друг от друга. И если она ни разу не вспомнила о дочери за все эти годы… Ладно. Ни к чему ворошить прошлое. Лишь настоящее имеет смысл.
Надо бы переодеться, снять траурное платье. Да сил нет. Совсем нет сил…
Раздался нерешительный стук в дверь. Светка даже не сразу обратила на него внимание. Она никого не ждала. Да и стук был очень уж тихий. Думала — показалось. После некоторой паузы стук повторился. Кто бы это мог быть?
Она открыла дверь и остановилась на пороге, вглядываясь и не узнавая стоящего за дверью человека.
— Вы позволите мне войти, Света? — вежливо спросил поздний гость.
О Господи! Это же он… Димин отец… как его там по имени-отчеству?
“Что ему от меня нужно? — с раздражением подумала Светка. — Может быть, вернуть ему деньги за испорченный матрац? Чтобы он успокоился раз и навсегда…”
— Я, конечно. понимаю, что вам не до меня сейчас, — тихо сказал он. — Поверьте, я искренне сочувствую вашему горю… Но если вы в состоянии выслушать меня, — я прошу вас, уделите мне, пожалуйста, хотя бы несколько минут!
— Говорите, — кивнула она, не приглашая его в комнату.
— У нас беда с Димой, — глухо произнес он. — Беда, Света… Институт бросил… Нигде не работает, не учится. Пьет…
— Дима? — удивилась она. — Не может быть!
— Мы просто в отчаянии. Не знаем, что делать. У меня к вам большая просьба, Света, — пожалуйста, поговорите с ним!
Светка нахмурилась. Что еще они придумали? И зачем?
— Видите ли, — осторожно сказала она, — я завтра уже уезжаю, а у меня столько дел… Вряд ли я смогу выкроить даже полчаса.
— Я понимаю, понимаю, — пробормотал он. — Но вы — наша последняя надежда. Помогите нам!
Светка пожала плечами.
— Но я не знаю, чем я могу помочь. Мы столько лет не виделись с Димой… О чем мне с ним говорить?