Варежки
Шрифт:
Светка решила, что варежки вернет завтра. Лучше бы, вообще-то, сегодня — очень уж жалко было Ленку, которой ни за что, ни про что попадет дома. Да и Анна Гавриловна просто ужасно расстроилась. Второй случай воровства в классе. Директор сказал, что поставит серьезный вопрос на педсовете о воспитательной работе в третьем “В”. Все ребята возвращались из школы такие подавленные.
Вернуть бы варежки сейчас, и дело с концом. Сразу все уладится. И все успокоятся.
Но не было никакой возможности
“Ладно, — подумала она, — за один день ничего страшного не произойдет. Зато представляю, как завтра все обрадуются!”
А все же ловко у нее получилось! Такая суматоха поднялась. И никому даже в голову не пришло, что виновница — она.
Но ведь это же просто шутка! Это же не на самом деле. Завтра… Завтра все будет хорошо.
А наутро Светка не смогла встать с постели. Градусник зашкалило. Бабушка переполошилась, вызвала скорую, Светку отвезли в больницу и оставили там на целый месяц. Двусторонняя пневмония.
В больнице у нее за месяц перебывали все ребята из третьего “В”. Приносили яблоки, мандарины, конфеты. Рассказывали разные смешные случаи. Как Вовка Мятлов вместо “корочка лимона” прочитал в учебнике “корочка лимонада”. А Шлындин в предложении “Путники прошли через сад” вместо “с” написал “з”. И какой хохот стоял в классе, когда Кандыков, читая басню Крылова “Ворона и лисица” вместо фразы “От радости в зобу дыханье сперло” сказал: “От радости в заду дыханье сперло”… И еще событие — в классе новенький. Дима Зиновьев. Симпатичный, как дружно отметили все девчонки. У него отец генерал, а мама врач. Их сюда из Германии перевели.
В общем, жизнь продолжалась.
— А варежки? — тревожно допытывалась Светка. — Варежки Ленкины нашлись?
— Нет, отвечали ей. — Так и не нашлись. Наверно, кто-то посторонний взял…
Как только Светку выписали из больницы, она в тот же вечер побежала к школе. Разгребла щепки и кирпичные крошки, просунула руку в отверстие. Варежки были на месте. Мокрые, разбухшие. Яркий узор полинял. Нитки расползались под руками…
Она засунула их обратно поглубже. А сверху натолкала всякого мусора.
Там они, наверное, и лежат до сих пор. Если окончательно не сгнили.
На другой день Светка появилась в школе. Ребята так обрадовались, сразу окружили ее.
А про варежки уже никто и не вспоминал. Все забыли. Даже Ленка. Тем более, что наступила весна. Солнце пригревало. Листья на деревьях зазеленели. Кто в такую теплынь варежки носит?..
Светкино место оказалось занято. Там новенький сидел. Дима Зиновьев. Который из Германии.
Анна Григорьевна сказала:
— А-а, Светочка наша вернулась. Очень хорошо. Ну что ж, Дима, придется уступить место
— Не надо! — вдруг сказала Светка. — Я сяду на другое место. С Ромой Зеленцовым.
Все сразу замолчали и повернулись к ней. Анна Гавриловна тоже сначала немножко удивилась, а потом глаза ее странно блеснули и, обняв Светку, она произнесла дрогнувшим голосом:
— Молодец, Еремина! Это поступок, достойный уважения. Я горжусь тобой. Ты самая умная и благородная девочка в нашем классе.
Все смотрели на Светку, когда она шла к третьей парте в среднем ряду, где сидел в одиночестве Ромка. Там было ее законное место. Рядом с вором. Теперь она знает, что ничуть не лучше его. Разница лишь в том, что кроме нее об этом никто не подозревает.
Она шла, опустив голову, и щеки у нее горели. А когда садилась за парту, вдруг наткнулась на Ромкин взгляд. И ее это чуть не добило. Он смотрел на нее… как на божество. На перемене он угостил ее пирожком с яблоками. Светка взяла. И съела, давясь непролитыми слезами. После уроков он пошел провожать ее до дома. В одной руке он нес свой портфель, а в другой Светкин.
С того дня он стал ее тенью. Утром ждал возле дома. В школе не отходил ни на шаг. Вечерами крутился во дворе, то и дело поглядывая на ее окна.
Несмотря на то, что отношения с ребятами в классе у него тоже вскоре наладились и никто больше не вспоминал о его темном прошлом, Ромка все равно не переставал липнуть к Светке. Ей пришлось смириться с этим, и до самого окончания школы они продолжали сидеть за одной партой.
Светка приговорила себя к нему, точно к пожизненной каторге. И принимала его обожание, как заслуженную кару.
Хотя влюблена была по самые уши в новенького Диму. Который из Германии. И ей казалось, что он тоже временами бросает на нее весьма и весьма заинтересованные взгляды. Особенно, когда они учились в старших классах. Но дело одними лишь взглядами и ограничивалось. Ромка стоял насмерть. В свое время он предусмотрительно записался в боксерскую секцию, — наверное, предвидя, что других способов оградить Светку от поклонников у него не будет. Поскольку занятия боксом шли довольно успешно, никто из мальчишек приблизиться к ней не осмеливался. Все предпочитали держаться на безопасном расстоянии.
— Кто Светку тронет, будет иметь дело со мной! — неустанно повторял Ромка.
А когда он уезжал на соревнования или на сборы, к Светке приставлялись два-три телохранителя, которые несли вахту посменно. И слали Ромке подробные донесения о том, как она проводит время без него.
А как она проводила время? Нормально. Ходила в библиотеку, в танцевальный кружок, в драматическую студию при Доме пионеров. Иногда в кино с подружками.
А на школьные вечера отдыха не ходила. Что ей там делать? Все равно никто не приглашал ее танцевать. Другие девчонки нарасхват, а она сидит одна в уголке и скучает.