Варежки
Шрифт:
А Димка танцевать умел! Он был классным партнером.
Они двигались синхронно, понимая друг друга без слов — по жесту, по взгляду. Димка не сводил с нее восхищенных глаз, а Светка была на верху блаженства.
Это был полный триумф. Даже занимая призовые места на всяких там смотрах художественной самодеятельности, она не чувствовала себя такой счастливой.
Пластинку поставили по второму, по третьему разу. Мальчишки кричали: “Еще! Еще!”
— Хватит! — вдруг зло сказал Ромка. И выключил проигрыватель.
Все замерли. Что-то будет…
Ромка
“Опять? — с отчаянием подумала она. — Да когда же это кончится?”
— Тебе домой пора, Света, — ровным голосом сказал Ромка, не спуская с Димки глаз.
— Ага, — поспешно сказала она. — Мне пора. Пойдем, Рома.
И он уволок ее, точно зверь, ревниво оберегающий свою добычу.
Обернувшись у порога, она успела уловить краешком глаза сочувственный Димкин взгляд, и дверь захлопнулась за ними.
— Почему мы ушли, Рома? — грустно спросила она после нескольких минут тяжелого молчания. — Так весело было…
Ромка ничего не ответил.
Она искоса посмотрела на него и вдруг увидела, что глаза его блестят от слез.
— Светка, — сдавленно сказал он, — я, конечно, все понимаю. Я мизинца твоего не стою. Но я… Ты мне так нужна, Светка! Наверное, я надоел тебе — хуже некуда. Ты скажи, Светка! Одно твое слово — и я исчезну. Сразу. Насовсем. Ты только скажи!
— Ну что ты, Рома, — ласково прошептала Светка и взяла его за руку, как маленького. — Ты уж не исчезай, пожалуйста. Не надо.
Шел влажный, крупный снег. И тут же таял под ногами. Они долго бродили по тихим переулкам пустынного города, держась за руки. Ночь была теплая.
Временами от домов отделялись какие-то тени, загораживая им дорогу. Но, узнав Ромку, угодливо расшаркивались и растворялись в темноте.
Хулиганство в то время у них в городе процветало. Только и слышно было — того-то избили, того-то ограбили…
А как-то раз вообще ужасный случай произошел.
Одна девочка — не из их школы, из другой, — вечером возвращалась домой с катка. Еще не очень поздно было. Но темно. И вдруг на нее налетела целая толпа пацанов. Затащили в кусты, раздели. Изнасиловать не изнасиловали, но всю облапали, истыкали и внутрь какой-то дряни напихали.
Девочка никого из них не запомнила. Да она и вообще ничего толком рассказать не могла. Ее с тяжелым нервным потрясением в больницу положили.
После этого случая всем девчонкам в городе строго-наcтрого запретили с наступлением темноты выходить из дома.
А у Светки вечером — хореография. Ей-то, конечно, бояться нечего — Ромка и проводит и встретит. Да и кто б осмелился на нее покуситься, даже если бы она была одна?.. Только тот, кому жизнь не дорога.
Но Ромка все равно был очень встревожен. Насупился, челюсти сжал. Потом жестко сказал:
— Я их найду.
И нашел. Через несколько дней.
Двоих на скорой в больницу отвезли в бессознательном
Как-то весной они вдвоем собрались в пригородный лес за подснежниками. Ромка пошел в кассу за билетами, а Светка вышла на перрон.
И тут к ней подходят двое незнакомых парней.
— О, какая девочка! Возьмем ее с собой.
Подхватили с двух сторон под руки и поволокли за угол.
— Рома, — пискнула Светка, не надеясь, что он услышит.
Парни и сообразить ничего не успели. Ромка выскочил, два раза взмахнул кулаками. Оба рухнули на землю и отключились.
— Что они тебе сделали? — тревожно допытывался Ромка, заглядывая Светке в лицо. — Что они тебе сделали?
— Ничего, Рома, ничего, — через силу улыбаясь. успокаивала его Светка. — Все нормально. Пойдем, — заторопилась она, видя, что уже собирается толпа.
Подошел милиционер, посмотрел на Светку, на Ромку, на скорчившихся внизу парней. Понимающе улыбнулся.
— Эй, ребята, вы приезжие, что ли? — спросил он, склоняясь к потерпевшим.
— Д-да, — простонал один, размазывая кровь по разбитому лицу.
Второй натужно кашлял, держась руками за грудь и ответить ничего не мог.
— Поосторожней надо вести себя в чужом городе, — посоветовал милиционер и, обращаясь к Ромке, добавил: — Ты, Роман, можешь идти. Я с ними без тебя разберусь.
Тут как раз электричка подоспела.
Доехали они до станции с ласковым названием Полянка, спустились на деревянную платформу и пошли куда глаза глядят. Лес был еще совсем прозрачный, насквозь пропитанный солнцем. Землю устилал плотный ковер из цветущих ветрениц. Птицы голосили вовсю.
Бродили до самого вечера. А когда Светка устала и захотела отдохнуть, Ромка тут же снял с себя куртку и постелил на землю, чтобы ей удобнее было сидеть. “Тебе не холодно?” — заботливо спрашивал он. И согревал ее тонкие пальцы в своих больших горячих ладонях…
Была ли это любовь? Как сказать?… Cветка очень рано поняла, что никуда от него не денется. Что никого другого он к ней просто не подпустит. Короче говоря, выбора у нее не было… Ну и, конечно. привычка многолетняя, что там говорить.
Когда он ушел в армию, она просто места себе не находила. Утром выходит из дома — его нет. Вечером возвращается — письмо в почтовом ящике: “Светик мой… Светлячок…” Читает и ревет.
Накануне своего отъезда в армию он вдруг решительно сказал ей:
— Сейчас идем ко мне. Дома никого нет. Нам надо с тобой попрощаться по-человечески.
Она сразу поняла, что это значит. Но не испугалась. Чему быть, того не миновать.
В общем-то давно пора. Подружки еще в школе рассказывали ей во всех подробностях, как это происходит, а они с Ромкой… смешно сказать — даже еще и не целовались ни разу. И отнюдь не потому, что она не позволяла ему этого. Просто… он и не пытался.