Вариация

Яррос Ребекка

— Дай мне секунду, мы тебя вытащим, — сказал я и поплыл обратно к лодке. — Держись как можно крепче.

Девушка в негодовании запрокинула голову и так широко раскрыла рот, что, вероятно, чуть не вывихнула челюсть.

— На нем два спасательных жилета, Ева, — тихо сказала девушка с глазами цвета виски. — Надень один, и он оттащит тебя к той лодке.

— А, точно.

Ева схватилась за лодку. Очередная волна нахлынула, подбросила нас и снова уронила, но лодка под воду не ушла.

—

Ты же вернешься за Алли, правда?

— Со мной все будет в порядке, Ева… — заспорила вторая девушка.

— По-моему, первой надо спасать тебя, — сказал я девушке в зеленом, которую, как я понял, звали Алли.

Холод пробирал до костей.

— Ей шестнадцать, и она плавает намного лучше меня, — повысила голос Ева.

— Это абсолютная правда, — подтвердила Алли, стуча зубами. — Пожалуйста, забери Еву. Я подожду.

— У тебя идет кровь, и спорить нам некогда.

Нас потащило течение. Я принялся грести ногами, чтобы удержаться между девчонками.

— Ранена голова, не ноги. Со мной все будет в порядке. — Она бросила встревоженный взгляд на Еву.

— Что, прости?

С каких это пор ссадина на ноге считается серьезнее раны на голове?

— Она правда плохо плавает. Пожалуйста, спаси ее, — взмолилась Алли. По ее подбородку стекала розоватая вода. — Как тебя зовут?

— Хадсон Эллис.

Мы и так потеряли слишком много времени. Я расстегнул верхнюю пару застежек, и, как только снял жилет с плеч, его перехватила Ева.

— Эй…

— Хадсон, — повторила Алли, все так же стуча зубами. — А я Алессандра. Не знаю, есть ли у тебя братья и сестры, но для меня нет ничего и никого важнее сестер.

Так они сестры. Вот почему она со мной спорила.

— И балета, — пробурчала Ева, по очереди просовывая руки в жилет, пока нас качало на очередной волне.

— Ничего и никого, — повторила Алессандра, пристально глядя мне в глаза. — Забери сперва мою младшую сестру. Пожалуйста. Я ее тут не оставлю. — Ее взгляд был полон страха, брови нахмурены, губы поджаты, но острый подбородок непокорно вздернут. — Я без нее никуда не поплыву.

Черт возьми! Я бы и сам не оставил Кэролайн или Гэвина. Я понимал ее на клеточном, примитивном уровне. Да, иногда мы с ними собачились, но всегда поддерживали друг друга, несмотря ни на что. Алессандра переживала за своих родных так же сильно, как я за своих. В груди словно что-то надломилось. Мне вдруг показалось, что мы с ней родственные души, пусть это и противоречило здравому смыслу: все мое благоразумие, видимо, размокло в воде.

— У меня тоже есть брат и сестра, — сказал я, потянувшись к следующей паре застежек. — Я все понимаю.

Она в замешательстве сощурила глаза:

— Что ты делаешь?

Я высвободил из жилета правую руку, ухватился за лодку,

стащил с левой руки жилет, покрытый желтым неопреном, и протянул ей:

— Надевай.

— Нет. — Она посмотрела на жилет, а потом снова на меня. — Тебе понадобится жилет. Волны слишком большие.

— Не понадобится. Я прекрасно плаваю, к тому же другого выхода у нас нет. — Я улыбнулся — хотелось бы верить, что ободряюще. — И пяти минут не пройдет, как вы обе будете у нас на лодке.

— Пять минут? — в панике переспросила Ева.

— Меньше, — повторил я, не сводя глаз с Алессандры. — Пять минут — это недолго, ты справишься. И я буду рядом. Возьми жилет.

Я нарушил все существующие правила проведения спасательных операций, но мне было глубоко плевать. Алли покачала головой:

— Я не могу так с тобой поступить.

— Я тебе никто, — напомнил я ей.

— Нет. Ты Хадсон Эллис.

Ее руки дрожали.

— Тогда мы в тупике, потому что ты не оставишь сестру, а я не оставлю тебя, — сказал я и подтолкнул к ней спасательный жилет. — Я довольно упрям, так что чем быстрее согласишься, тем меньше вы пробудете в воде.

— Ну же, Алли! Я сейчас околею! — взмолилась Ева.

Алессандра взяла жилет. Как только она его надела, мы все втроем поплыли к Гэвину.

Когда я помог девушкам забраться в нашу лодку, губы у обеих уже приобрели синеватый оттенок, а волны поглотили то, что осталось от их суденышка.

— О чем ты вообще думал? — рявкнул на меня Гэвин.

— Они живы.

Алессандра пыталась отнекиваться, но я все равно всучил ей свое черное худи. Затем мы укутали Еву во все полотенца, что у нас были, и надежно усадили обеих.

— Тебе надо к врачу, — сказал я.

Алессандра застегнула молнию на худи и покачала головой:

— Тогда мама узнает, что мы брали лодку.

Серьезно? У меня глаза на лоб полезли.

— Если тебе нужен врач, давай лучше съездим, — прошептала Ева.

— Не нужен, — резко заверила Алессандра сестру. — Ты хоть понимаешь, что она с нами сделает?

Что за хрень? Даже когда нас с Гэвом ловили с поличным, первой реакцией мамы всегда было облегчение от того, что наш собственный идиотизм нас не погубил.

— Можем просто позвонить папе и подождать. Ты же не расскажешь ей, что я… — начала Ева, и ее глаза наполнились ужасом.

— Я хоть раз ей о чем-то рассказывала? — парировала Алессандра, пряча руки в рукавах.

Худи на ней сидело почти как платье.

— Разрешишь осмотреть твою голову? — спросил Гэвин, протискиваясь мимо меня.

Нас снова качнуло. Наша лодка была глубже гребной, но задерживаться не стоило: надвигался шторм.

Алессандра кивнула. Гэвин склонился над ней, осматривая рану.