Вариант 19
Шрифт:
Через несколько дней. Раннее утро. Келья
На подворье заржала лошадь, стукнул выстрел.
Катя подскочила, прыгнула к окну. Отсюда виднелась лишь часть стены и старый амбар с распахнутыми, прочно вросшими в землю, створками ворот. За углом заорали, торопливо хлопнула пара винтовочных выстрелов, снова завопили. Орал мужчина, и орал матерно. В монастырь наведались новые гости. Катя дернула решетку. Хрен! Звякнул замок, отвалился кусочек штукатурки, но старинные кованые петли держали надежно. Ладно,
Катя откинула задвижку, врезалась в дверь и ошеломленная отлетела назад. Дверь была заперта. Девушка тупо помотала головой, потерла ушибленное плечо. Что за херня? Быть не может!
Толстая стена приглушала выстрелы, но на подворье палили часто и заполошно. Катя цыкнула-сплюнула, присела на корточки, заглянула в широкую замочную скважину, разглядела толстый стержень старинного ключа. Вот значит как. Дверь снаружи никогда не запирали. Экое досадное совпадение. И замочек, это антикварное чудовище, выходит, накануне совершенно случайно смазали? Ну, блин!
Размах, удар, дверь содрогнулась. Но держалась, будь она проклята. Невысокая, окованная полосами потемневшего железа, на диво добротно сделанная — держалась. Вот, падла. Катя била ногой с короткого разбега. Дверь угрюмо ухала, содрогалась, со стены облетали струпья известки. "Фомку" бы сейчас, засов отжать. Катя, прихрамывая, развернулась для новой атаки.
***
Во дворе снова начали перестукиваться винтовки. Личный состав, невзирая на внезапность атаки, держался стойко.
***
Катя, не жалея себя, врезалась в дверь. Хрустнули и доски, и кости. За дверью ахнули на два голоса — рядом с сестрой Ольгой оказалась и верная сестра Евдокия.
— Да будьте же благоразумны, — дрожащим голосом воззвали из-за двери. — Голову себе разобьете.
Катя, отплевываясь от известковой пыли, от души выматерилась.
На подворье стукнул очередной выстрел, в этот же миг что-то звякнуло в стекло окна. Камешек! Катя машинально пригнулась, потом кинулась к решетке. Под стеной нетерпеливо вертелась знакомая фигурка — Вита в туго повязанном платочке, с каким-то свертком под мышкой.
Катя торопливо распахнула окно, обдирая предплечье, высунула сквозь решетку руку:
— Эй, что там?
— Бандюки! Много! Ловите, я докину.
Витка неловко замахнулась, Катя еще раз ободрала предплечье, но успела подхватить угодивший под срез окна лохматый сверток. Не жалея пальцев, продернула добычу сквозь кованые узоры.
— Спасибо, Витка. Прячься сейчас же!
Догадливая девчонка уже удирала вдоль стены.
В папаху оказался завернут маузер, и даже с запасной обоймой.
— Екатерина, что с вами? — с тревогой спросили из-за двери. — Вы только сидите смиренно, и всё обойдется….
Во дворе знакомо затрещал "Льюис". Короткая очередь тут же оборвалась, но впечатление на нападающих, видимо, произвела. Во дворе разорались так, что даже в келье были слышны четырехэтажные загибы. Вслушиваться Катя не стала, вскинула маузер и принялась расстреливать дверь рядом с нижней петлей. Пробоины ощетинились светлыми щепками. Катя врезалась в дверь двумя ногами, — преграда с хрустом перекосилась, и девушка, рыча, и обрывая подол, протиснулась в щель.
***
Оконце было в торце галереи. Чудный вид на грязный двор, на распахнутые монастырские ворота. В грязи лежали двое — кажется, инвалид-сторож, и еще кто-то незнакомый, в нарядных синих чикчирах. За угловой постройкой засели четверо пришлых — один целился из "драгунки" в сторону гостиничной развалюхи, остальные бурно совещались. Лезть под пулемет пришельцам явно не хотелось. Еще двоих Катя разглядела за выступом стены. За сторожкой беспокоились оседланные лошади. Понятно — осада ветхой монастырской гостинички перешла в статичную фазу. Счастье, что атакующие не знают, что к "Льюису" патронов почти нет.
Катя осторожно приоткрыла окно, утвердила локти на широком подоконнике, — позиция лучше не придумаешь. Маузер выдал скороговорку, трое пришельцев легли на месте, еще один шлепнулся в грязь, едва успев выскочить из-за стены. Надо отдать должное, соображали гости быстро. Пуля чиркнула по стене, заставив Катю отпрянуть от окна. Когда выглянула, налетчики уже были в седлах, гнали к воротам. Из окна гостиницы с молодецким посвистом высунулся Пашка, вскинул карабин. Почти попал. Катя быстренько подкорректировала стрельбу со своей стороны. Двое коней вылетели за ворота с пустыми седлами. Еще двоим налетчикам удалось уйти верхами.
— Екатерина Георгиевна, там у них тачанка. Они Прота уволокли. И ваш писклявый с ними, — завопил Пашка.
Катя высунулась подальше из окна, с трудом разглядела уходящую по сельской улице повозку, догоняющих ее верховых. Сплюнула с высоты в лужу:
— Павел, наших верховых живенько готовь. Я сейчас.
Наполняя магазин, Катя резко шагала по сводчатому коридору. Из кельи высунулась рябая пожилая монашка.
— Рано еще! — рявкнула Катя в перепуганное лицо. — Воюют здесь!
***
Пашка красовался с лихо упертым в бедро карабином, удерживал под уздцы оседланных верховых. Из-за угла выглядывали перепуганные монашки. Как всегда мрачный Герман, не обращая на зрительниц внимания, пытался ровнее утвердить на голове свою студенческую задрипанную фуражку.
— Мы уж не чаяли вас увидеть, — заметил прапорщик.
— Виновата, — буркнула Катя. — Обещаю полностью реабилитироваться в глазах личного состава. Попозже. Где мои штаны, будь они неладны?