Вариант «Альфа»
Шрифт:
– Ты что, струсил, собака? – огрызнулся чеченец, пытаясь сбросить руку Картузова.
Боевик уже нажал на гашетку пулемета. Картузов едва успел оттолкнуть рукой ствол. Очередь ушла в сторону. Крупнокалиберные пули подняли фонтанчики снега на горном склоне.
– Идиот! – заорал Картузов в лицо чеченцу. – Это же вертолет огневой поддержки! Ты понимаешь?
Но чеченец не понимал. Он только видел перед собой перетрусившего русского, который мешает разделаться с врагом. Боевик сделал вид, что уступает, а потом выбросил вперед руку и ударил Картузова в лицо. В последний момент Картузов успел увернуться, и удар пришелся
Но пока Картузов поднимался со снега, вертолеты уже скрылись за горным хребтом, и чеченец прекратил стрелять.
– Ты сейчас второй раз родился, – сказал Картузов чеченцу, развернулся и пошел прочь.
Ему больше не хотелось разговаривать с чеченцем. И так слишком много переживаний он испытал за последние минуты.
Пули пронеслись в нескольких метрах от хвоста вертолета, имевшего позывной Беркут-3.
– А по нам, кажется, стреляют, – заметил пилот.
Если бы не приказ московского полковника, он бы с удовольствием послал в ответ парочку реактивных снарядов, чтобы заткнуть вражеского стрелка. Пилот прошел чеченскую войну. Имел почти тысячу часов боевых вылетов. И гораздо лучше Картузова знал, на что способен вертолет огневой поддержки. Но еще пилот знал, что такое приказ. А приказ запрещал открывать огонь без команды. Поэтому пилот никак не отреагировал на обстрел из зенитного пулемета.
В десантном вертолете с бойцами «Альфы» Анофриев тряс за плечо Чернышова и уговаривал его разрешить штурм лагеря террористов.
– Павел Андреевич, теряем время. Их надо атаковать. Какие ракеты, к чертовой матери! Вы же сами понимаете, это блеф, – кричал в ухо Чернышову майор Анофриев.
Ему все было ясно. Но Чернышов не разделял уверенности Анофриева. Именно поэтому он приказал пилотам сделать второй заход, чтобы иметь время подумать. А в динамиках устройства радиоперехвата продолжал звучать истеричный голос:
– Все мои пусковые установки готовы к залпу! Уводите вертолеты, или я уничтожу город! Вы слышите, я не шучу! Немедленно уводите вертолеты, или получите горы трупов!
«Блеф! – Первая мысль Чернышова была такой же, как у Анофриева. – Террористы блефуют. Какие ракеты? Откуда? Ведь похищен только баллон. Ни в каких сводках не проходило сообщение, что со складов Министерства обороны похищены ракеты с газом «VX». А если у террористов уже были ракеты, то зачем им похищать баллон? Но уж слишком уверенно звучит голос террориста. Впечатление такое, что он говорит правду. И что там за странные пирамидки во дворе метеостанции? Эти металлические конструкции совсем не похожи на башенки для размещения метеоприборов».
– Я могу говорить с террористами? – обратился Чернышов к оператору
– Пожалуйста. – Тот протянул Чернышову микрофон радиостанции.
– Я полковник ФСБ Чернышов, руководитель операции. Мы приняли ваше сообщение. Объясните, кто вы и чего добиваетесь.
– Я Гусейн Салтанов, командир освободительного отряда Ичкерии. В моем распоряжении имеются ракеты с газом «VX», направленные на Пятигорск. Если вы немедленно не отведете вертолеты, я дам приказ на запуск ракет.
В динамиках возникла короткая пауза, после которой террорист явно повеселевшим голосом добавил:
– У вас есть ровно одна минута, чтобы убраться отсюда. Время пошло.
Взгляды всех бойцов «Альфы» были прикованы к Чернышову. Даже Анофриев молчал. Сейчас он уже сомневался, что террористы блефуют.
«Анофриев обещает расправиться с террористами за две минуты. Вертолеты огневой поддержки могут сровнять с землей всю метеостанцию за тридцать секунд. А сколько времени нужно, чтобы запустить готовую к старту ракету? Пять секунд, десять?» – мысли Чернышова одна за другой сменяли друг друга.
– Мы возвращаемся, – обведя взглядом антитеррористическую группу, наконец сказал Чернышов.
Потом он взял переговорное устройство для связи с вертолетами и добавил:
– Я Беркут-1, операцию прекратить. Всем вернуться на базу.
Глядя на вертолеты огневой поддержки, Чернышов убедился, что его приказ услышан. Вертолеты вторично выполнили разворот и устремились обратно к аэродрому. А в динамиках устройства радиоперехвата снова зазвучал голос главаря террористов:
– И еще, полковник, как там тебя, запомни. Если еще раз хоть один вертолет приблизится к нашему лагерю ближе чем на километр, я пущу ракету. Так и знай, полковник, больше предупреждений не будет. И не забывай, здесь у нас тоже заложники.
– Вот гады, – сквозь зубы выругался Анофриев. – Все предусмотрели. Но откуда у них ракеты, Павел Андреевич?
– Не знаю, – тихо ответил Чернышов.
Он сцепил пальцы в замок и погрузился в свои мысли. Террористы оказались подготовленными к воздушной атаке. Операцию предстояло планировать заново.
Гусейн Салтанов вышел на крыльцо служебного вагончика. Во дворе метеостанции столпились его боевики. Чеченцы выкрикивали воинственные лозунги и потрясали оружием. Все были радостно возбуждены. Еще бы! Только что они отбили атаку российских боевых вертолетов. Двое боевиков уже притащили во двор ящик водки, чтобы отметить победу. Водку они привезли на метеостанцию вместе со своим снаряжением на вертолете и сейчас стремительно уничтожали ее запасы. Салтанов оглядел свое ликующее войско. В отличие от боевиков Салтанов не разделял их бурной радости.
Да, вертолеты не высадили десант и не разбомбили лагерь с воздуха. Но это только благодаря подготовленным к пуску ракетам. Если бы не ракеты, «альфовцы» сейчас, наверное, добивали бы последних бойцов из его отряда. В тот момент, когда вертолет завис для высадки десанта, Салтанов не успел испугаться, хотя видел, как побледнело лицо Картузова. Русский наемник в тот момент почувствовал приближение смерти. А сейчас и Салтанов ощущал, что тоже стоял на самом краю гибели. От пережитого волнения у него тряслись руки. Чтобы скрыть это от своих бойцов, Салтанов начал ножом затачивать кончик спички.