Варианты
Шрифт:
В ту пятницу я возвращалась с работы поздно, долго просидела за бумагами. Путь мой пролегал через пустырь, по территории будущего детского сада. Я шла быстро, морозный осенний воздух приятно холодил разгоревшиеся от быстрой ходьбы щеки. Игорь был на ночной смене, и я предвкушала вечер в полном одиночестве. Что ни говори, даже горячо любящие люди иногда надоедают друг другу…
Он появился неожиданно, как из под земли вырос, откуда-то сбоку выскочил на узкую тропинку. Худая жилистая фигура на фоне, черным трафаретом вырезанная в чуть менее черном холсте неба. Я даже не испугалась.
И страх, и воспоминание о трех девушках города, не дошедших
Он протянул руку, пытаясь вцепиться рукой в горло, и этот прием сработал бы, не обладай я такой хорошей реакцией. Я нырнула ему под руку, правой рукой с размаху вцепившись в мужское достоинство маньяка с цепкостью бульдога. Распрямилась за его спиной, и он, вереща от боли, как баба, повернулся вслед за мной. Больно ударил меня по лицу кулаком, рот наполнил приторный вкус крови, и здесь оторопь от неожиданности прошла, и пришла дикая ярость. Ах ты, сука ты нерусская!
То, что он нерусский, а выходец из какой-нибудь западной Азии, я поняла как-то вдруг, по запаху приправ, исходящему от его мешковатой одежды, по сухой коричневой коже рук, так близко знакомой моей челюсти.
Я взревела диким зверем и рванулась в бой. Левой рукой я ударила его по лицу, но неудачно, удар прошелся вскользь по колючей щетине. Тогда, закрутив добычу правой руки по часовой стрелке, низко нагнула голову и боднула маньяка головой в подбородок. Так как он в этот момент неистово вопил, то от удара, видимо, прокусил себе язык и теперь мог только стонать. Я отпустила его, оттолкнула подальше от себя стонущее тело, напоследок долбанув его по голове сумкой с большим электрическим калькулятором – моей гордостью, подарком Игоря в первый мой рабочий день.
Я бросилась по тропинке вперед, в сторону дома, но, практически добежав до него, вдруг остановилась. Нет, нельзя так спускать это ему с рук, иначе в следующий раз кто-то не сможет отбиться от этого чудовища. Опорный пункт находился недалеко – во дворе третьего от нашего дома, и я вновь припустила, пробежав мимо своего подъезда.
Когда мы с двумя молоденькими милиционерами прибыли на место происшествия, нападавшего там уже, конечно, не было. Рядом с тропинкой парни нашли острый кухонный нож, которым, видимо, и собирался воспользоваться монстр для расправы надо мной. Стражи порядка сердечно поблагодарили меня, пообещав найти подлеца, и Алексей, один из милиционеров, предложил проводить меня домой.
По дороге мы не разговаривали. Я была погружена в свои мысли и не замечала ничего вокруг. Вот именно сейчас ко мне пришел страх.
Те, кто побывал в подобной ситуации, прекрасно знают, как тяжело чувствовать себя жертвой. Мир переворачивается – вдруг – с ног на голову. Окружающее перестает быть привычным и безопасным, становится враждебным и чужим. Внезапно меня начали душить слезы и началась форменная истерика. Я смеялась и плакала, сидя на голой холодной земле. Алексей посмотрел на сие представление пару минут, затем поднял меня на руки, несмотря на мое сопротивление и понес в сторону дома.
Он был высоким блондином с безумно глубокими васильковыми глазами, этот молодой милиционер, то есть совершенно не в моем вкусе. Он довел меня до дверей квартиры, заглянул в душу огромными васильковыми глазами. И вдруг наклонился к моему лицу и поцеловал. Это было каким-то помутнением, девятым валом, взрывом водородной бомбы.
Леша остался со мной до утра, утешая самым древним в мире способом. Не знаю,
Ушел он часов в семь, а к девяти вернулся с работы Игорь, показавшийся вдруг далеким и чужим. Я рассказала ему все, за исключением истории про ночного гостя, конечно. Как ни удивительно, он только посмеялся и пожалел незадачливого насильника. А потом пошел спать. Мне было обидно и грустно от такого отношения. Все же я девушка, которая нуждается в сочувствии и понимании. А еще мне было безумно стыдно и больно от осознания того, что я совершила.
Но, явившись в понедельник в отделение для дачи подробных показаний, я опять встретилась взглядом с этими голубыми глазами, и опять пропала.
Продолжалось это чуть больше месяца. Я надумывала разводиться, все дальше отстраняясь от мужа, такого бесчувственного и грубого на фоне нежного горячего Леши. С Игорем мы начали постоянно ссориться, я цеплялась к нему по пустякам, устраивала глупые истерики – так выражалась моя беспомощность, незнание, как же все-таки поступить. А с Лешей мы встречались вечерами, когда муж был на ночной смене, бродили по пустынным осенним пляжам, согреваясь портвейном. Уходили далеко за город и часами сидели, любуясь звездами, на берегу широкой, ленивой реки. Ночевали у меня, и он уходил с рассветом. Я боялась и в то же время ждала, когда любознательные соседи проявят бдительность и сообщат о ночных визитах Игорю. Но время шло, и все было тихо и спокойно – как будто Бог прикрывал нас от всех напастей.
А потом мы встретились. Мы с Игорем шли по рынку, выбирая продукты на будущую неделю. А навстречу шли они – веселая смеющаяся парочка. Его жене на вид было лет двадцать, не больше. На ее правой руке висел годовалый карапуз, толстенький, голубоглазенький. Под левую руку ее держал Леша, стройный и подтянутый. Он нес большую сумку и выглядел невероятно счастливым.
Черная ревность затмила мне душу, обида за то, что он ничего мне не сказал про свою семью. А ведь я была так откровенна с этим человеком, подкупавшим своей искренностью и честностью. Ради него я готова была разрушить свою семью. Но не его.
Мы виделись еще много раз, город у нас все же очень маленький, и всегда дружелюбно здоровались. Пару раз даже поговорили о погоде и о политике, в ожидании автобуса. А в остальном – все прошло бесследно и необратимо. Игорь так и не узнал, насколько близок он был к разводу, и о моем мимолетном увлечении.
Вот только Машка, которая родилась с васильковыми лучистыми глазами, иногда напоминала мне об этом приключении молодости.
Так что, Вера Павловна, вспомните, что срок давности на такие преступления не распространяется, и успокойтесь. Как говорит одна моя коллега, ухаристая баба за шестьдесят: «Надо делиться, а причиндал даже за десять лет ни на сантиметр не стирается».
***
Алена Петровна подкрашивала губы, когда я зашла в кабинет.
– Вера Павловна, у меня к вам серьезный разговор, – дряблый подбородок вызывающе вздернут. Слишком бледная кожа просвечивает, морщинки на лбу и в уголке глаз видно отчетливей. Волнуется. Но голос – железобетонный.
– Да? – я вопросительно подняла брови, присаживаясь на стул у большого стеклянного стола. Как многие маленькие люди, моя начальница предпочитала окружать себя большими вещами. Вот и этот стол, огромный до неприличия, был лишним в этом угрюмом кабинете – никаких конференций, на которых требовалось присутствие большого количества людей, она не проводила.