Варлетка Спироза
Шрифт:
– Если платят – сделаем, – сказал Осир и сам себе не поверил, он поймал себя на мысли, что вещество, которое заменяет электронное устройство, весьма перспективно, но кто конек Горбунок, поставляющий вещество – неизвестно. Он встал и ушел в кабинет.
Я и Мартин остались одни.
– Спироза, что с Осиром происходит?
– Это не с ним, а со всеми нами, а, что именно я не знаю. Он не отвечает.
В офис вошел театральный режиссер Тимофей Панин и сразу в карьер:
– Что здесь у вас происходит? Где наша журналистка Лизка Карсийская? Она наша лучшая корреспондентка, она так здорово описывала спектакли! И теперь, нас некому
– Господин Панин, не шумите, она перенесла операцию, сейчас ей уже лучше, можете ее навестить. Я Лизку сегодня видела, она вас вспоминала.
– Правда? – с Надреждой спросил Панин, – а мы без нее словно сироты никому ненужные! Без статей нам жизни нет!
На крики Панина вышел Осир.
– Господин Панин, – заговорил он, – простите, вы еще используете наши приборы Театр, для эмоционального настроя зрителей?
– Осир, конечно, используем! Мы все используем для привлечения зрителей, и актерские таланты, и новые постановки, и великолепные декорации.
– Вы могли бы один прибор Театр, дать мне для проверки параметров? Потом мы вам его вернем, – попросил Осир Панина, глядя ему в глаза с мольбой.
Панин из кармана достал прибор Театр и протянул его Осиру, тот в мгновенье ока ушел к себе в кабинет.
Я улыбнулась Панину и повела его в профилакторий, где находилась Лизка.
Глава 38
Перед Паниным стаяла варлетка, с которой, как с елки, свисали жировые складки кожи. Он передернулся от неожиданности и омерзительности. Он вгляделся в глаза варлетки:
– Лизка Карсийская – это ты?
– Панин, это – я! – почти весело воскликнула Лизка.
– Когда вылезешь из этого кожаного костюма, с тобой поговорить можно?
– Это не костюм! Это я такая! – возразила со слезами молодая особа.
– Могла бы зайти в костюмерную, взять телесный костюм, померить, но зачем самой в костюм превращаться? Я не понял!
– Панин, не тронь мой жир! Мне и так не сладко! Ты чего от меня хочешь?
– Театр и я лично, нуждаемся в твоих статьях о спектаклях в нашем театре, о новых постановках. Слушай, ты лучше меня знаешь, что тебе надо писать!
– Могу начать хоть сегодня! Но, мне нужен аванс, у меня нет еды и одежды, да и другие расходы требуют дохода.
– Бери деньги и приходи, – сказал Панин и вышел из профилактория, без денег и без прибора Театр.
– Спироза, помоги мне купить нечто из одежды, мне вечером идти в театр, а на мне только больничный халат с дырками, от частого использования, – попросила довольная полученными деньгами, Лизка Карсийская.
– Лизка, о чем речь, поехали покупать одежду!
Мы вышли из офиса.
Осир, услышав, что все вышли, сам вышел из кабинета и сел за стол Спирозы, сидеть в кабинете ему было немного страшно. Он вскрыл прибор Театр. Прибор был абсолютно нормальным, никого постороннего вещества в нем не было! Он вздохнул полной грудью, вытеснив из души и пяток, остатки страха.
Изобретатель положил руку на руку, склонил на них голову и уснул за столом.
Дорыня Никитич лично тряс спящего Осира, пытаясь его разбудить, но тот мычал, урчал, и спал сидя так крепко, как и на перине редко спят. Глава округа Варлет сдался и сел в кресло, оглядывая пустой офис, открытые в кабинет Иванова
– Ау, здесь есть кто-нибудь?!
Открылась дверь в кабинет Филина, и сам Мартин показался в дверном проеме:
– Дорыня Никитич, вы к Осиру? Он очень устал, чем могу вам служить?
– Мартин, объясни, что сделали с моим Ферликсом? Почему ему дважды оперировали желудок?
– А хирург ничего не сказал?
– Хирург сказал, что причину знает Осир, а он спит крепким сном, и не просыпается.
– Если я скажу, что в желудке вашего сына обнаружили нарост неземного происхождения. Вы мне поверите?
– А за один раз его нельзя было удалить?
– Мы тогда еще не знали, что новообразование слишком серьезное и обладает свойством интенсивного роста.
– Ферликс жить будет?
– Он жив, из его желудка вынули странное вещество, хотели бы мы знать, как оно туда вообще попало? У вас нет врагов инопланетного происхождения? Одно могу сказать, что в наших приборах такие материалы не используются. Еще нечто подобное, хирурги вынули из желудка Лизки Карсийской, а она сказала, что помнит эти кольца, она их видела маленькими на конфетах. Конфеты ей дала ваша повариха, но она у вас уже не работает, это мы выяснили.
– Какая длинная цепь событий! Повариха, говоришь? Не я поваров принимаю и увольняю. Обратись с вопросами к жене, Нирфе. Вот ее визитка, созвонишься, – сказал Дорыня Никитич и стремительно вышел из офиса.
Осир поднял голову:
– Дорыня Никитич ушел? Молодец, Мартин, ты грудью меня прикрыл! Ценю. Слушай, ты с его женой сильно не заигрывай, но выяснить происхождение непонятного материала стоит. Не тяни с этим вопросом, звони сейчас, а я домой поехал.
Пусти козла в огород, или Мартина к новой даме. Осваивать пространство незнакомых женщин – его хобби. Он позвонил Нирфе, ее голос и через телерфонную связь приятно подействовал на его слух. Они договорились встретиться немедленно, речь шла о здоровье ее сына Ферликса, а такая тема открывала дверь в ее дом мгновенно. Мартин даже не пытался представить, как выглядит первая дама округа Варлет. Он предполагал увидеть частный дом за каменным забором, но увидел фешенебельный многоквартирный дом, за витиеватой металлической изгородью, с диковинными животными, покрытыми серебристой краской.
Он нажал на звонок, расположенный на панели рядом с дверями, судя по числу звонков, число хозяев было невелико, но велики у них были квартиры. Дверь открылась, за Мартином пришел варлета в светлом костюме с галстуком и проводил его к хозяйке. Ноги Филина прошли по светло – серой плитке, поднялись по лестнице, зашли в лифт, большой и светлый, пересекли роскошный паркет и остановились у двери в квартиру.
Дверь открылась, навстречу Мартину выплыла в развивающихся голубоватых шелках прекрасная варлетка. Она была очаровательна в легких волнах густых волос, струившихся по плечам до пояса. Молодая особа была стройная, роста среднего с идеальным лицом. Нирфа собственной персоной остановилась перед Мартином и жестом пригласила его пройти за ней к комплекту мягкой мебели, обтянутой голубоватой кожей. Они сели в кресла, перед ними стоял овальный столик, покрытый толстым стеклом, под которым были видны живые рыбки, плавающие в аквариуме, расположенном чуть ниже прозрачной столешницы. Столик выполнял функции аквариума и стоял вместе с креслами на кучерявом голубоватом паласе.