Варнер и жена
Шрифт:
А потом несколько смягчившимся тоном продолжил: - Я не могу, Лора. Мэру все это не слишком нравится. Ты принесла сумку?
– Да. Я хочу отдать ее тебе.
– Внезапно голос ее стал резким: - Не будь ослом, Тимми! Открой дверь!
Но блистательная Лора совершила ошибку. После ее признания, что она принесла сумку, сердце мистера Варнера переполнилось каким-то хмельным возбуждением от осознания того, что она все-таки уступила ему. Он крепко стиснул зубы.
– Если ты принесла сумку, - произнес он наконец, - оставь в холле, я заберу ее, когда ты уйдешь. Впустить тебя я не могу.
– И кстати, - продолжал он, - для чего ты хочешь войти? Что тебе нужно?
– Чтобы ты поехал домой, конечно.
– Тон ее голоса нельзя было назвать ни молящим, ни командным.
– Просто я абсолютно уверена в том, что за тобой нужно кому-то присматривать, Тимми. Ты стал как-то странно себя вести. Открой дверь!
– Нет!
– Пожалуйста!
Это было ужасно тяжело. Мистер Варнер не мог припомнить, чтобы она когда-нибудь прежде произносила слово "пожалуйста", обращаясь к нему. Он скрипнул зубами и дико завопил:
– Уходи!
Секунд десять после этого крика за дверью царило молчание, мистеру Варнеру показалось, что у жены от возмущения его поведением перехватило дыхание. Потом раздался звук удаляющихся шагов и стук каблучков по ступенькам. Он подбежал к окну и проследил за тем, как жена перешла улицу и села в свою машину, стоявшую у тротуара. Автомобиль резко рванул с места и исчез вдали. Мистер Варнер как подкошенный рухнул в кресло; силы его оставили.
Немного погодя он вышел в холл и взял сумку, которую обнаружил за дверью. Вскоре после этого ему доставили раскладушку, он установил ее в углу и лег. В ту ночь ему снились странные сны.
*4
На следующие утро мистера Варнера посетил мэр Слоссон. Он был несколько раздражен той бесцеремонностью, с которой адвокат прервал их телефонный разговор накануне вечером, но извинения принял сразу и беспрекословно и тут же осведомился о причинах, побудивших мистера Варнера задавать столь таинственные вопросы по поводу чека от железнодорожной компании.
– Теперь у меня нет причин умалчивать об этом, - ответил мистер Варнер, взглянув на календарь.
– Сегодня тридцать первое августа, так что не важно, пусть хоть весь город узнает. Хотя, пока дело в работе, лучше было бы хранить это в секрете.
– Так что же случилось?
– осведомился мэр.
– Обнаружили какую-то головоломку?
– Пожалуй, да. Но то, что для меня головоломка и забава, для мистера Генри Блада Нельсона - отнюдь не шутка. Слушайте.
И мистер Варнер, подавшись вперед, начал что-то шептать. Его чуть слышный монолог длился минут пять, был прерван восторженным восклицанием мэра, а потом стал прерываться все чаще и чаще. Когда же адвокат закончил, лицо Слоссона светилось восторгом, ликованием и триумфом.
– Господи боже, мы их прищучили!
– вскричал мэр, а его отнюдь нельзя было обвинить в том, что он любитель поминать имя Господне всуе.
– Думаю, да, - согласился адвокат.
– Точно! Абсолютно точно! Осталось только уладить детали, мистер Варнер, уверен, вы и с этим справитесь блестяще. Пожалуйста, сделайте все распоряжения до завтра и пришлите мне копии материалов как можно скорее. И конечно, я не скажу никому
В течение следующего получаса они обсуждали дело с разных точек зрения, а когда мэр ушел, мистер Варнер достал из ящика стола лист бумаги, ручку и написал следующее:
"Миссис Лоре Варнер 621, Мэйн-стрит, Грантон Уважаемая мадам, соблаговолите сообщить, удобно ли будет вам и представителю Грантонской железнодорожной компании встретиться со мной, нижеподписавшимся, в вашем офисе завтра (первого сентября). Возможно, на встрече будет присутствовать мэр Слоссон. Мы хотели бы обсудить все детали иска, поданного городом Грантоном против Грантонской железнодорожной компании.
С почтением, Тимоти Д. Варнер".
Когда мистер Варнер подписывал и запечатывал письмо, на губах его появилась кривая усмешка. Потом он надел шляпу и отправился на улицу, чтобы бросить свое послание в почтовый ящик на углу.
Следующим утром он получил ответ, отпечатанный на пишущей машинке:
"Мистеру Тимоти Д. Варнеру 417, Мэйн-стрит, Грантон Уважаемый сэр, отвечая на ваш запрос от тридцать первого августа, спешу сообщить, что мистер Джон Генри Нельсон, секретарь Грантонской железнодорожной компании, и я ждем вас в моем офисе сегодня (первого сентября) в одиннадцать утра. Однако должна предупредить: если в ваши намерения входит предложение компромисса, наша встреча будет бессмысленной тратой времени. Мой клиент абсолютно уверен в своей правоте в этом деле, так что никакой компромисс его не устроит.
С почтением, Лора Варнер".
Получив это письмо, мистер Варнер почувствовал совершеннейшее нежелание делать то, что он обязан был сделать ради города и ради себя самого. Но упоминание имени молодого Нельсона уничтожило остатки его малодушия. Больше того, когда он позвонил мэру Слоссону, чтобы сообщить ему о том, на какой час назначена встреча, в его голосе настолько явственно звучали нотки мстительности, что мэр даже усмехнулся - он угадал причину и, возможно, был не так уж далек от истины.
Без одной минуты одиннадцать мистер Варнер и мэр Слоссон подошли к подъезду дома номер 621 по Мэйнстрит и поднялись по ступенькам в самый шикарный из всех адвокатских офисов в Грантоне. На двери в конце холла висела табличка с выгравированными на ней золотыми буквами:
"ЛОРА ВАРНЕР
Адвокат".
– Сюда, джентльмены, - указала путь аккуратно одетая секретарша, и они проследовали в просторный, залитый солнечным светом кабинет, окна которого выходили прямо на Мэйн-стрит. За сверкающим полированным столом из красного дерева сидела Лора Варнер, за ее креслом стоял Джон Генри Нельсон.
Все пожелали друг другу доброго утра, и Генри Нельсон предложил посетителям присаживаться. Ни один из этой четверки не чувствовал себя свободно; напряжение наэлектризовало воздух. Миссис Варнер кивком указала молодому Нельсону на кресло справа от себя; ее муж расположился напротив нее, на другом конце стола, и принялся вытаскивать из портфеля необходимые бумаги.
Лицо его пылало.
– Итак, джентльмены, мы ждем ваших предложений, - деловито начала миссис Варнер.
Мэр взглянул на мистера Варнера, который, прочистив горло, спокойно обвел взглядом присутствовавших.