Варркан
Шрифт:
Следующий день я посвятил тому, чтобы лучше узнать этот мир. Со всех сторон деревню окружали болота и леса. Где-то, за непроходимыми лесами, находилась столица королевства Роксфорд. В сущности, селение было предоставлено само себе.
Здоровяк Лиис являлся своего рода воеводой деревни. Вооруженный отряд насчитывал человек сто. Лэд – второй посетитель и (букинист) – выполнял функции старосты. Это все, что касалось административного устройства, а в остальном деревня жила спокойной, размеренной жизнью. Если не считать одного обстоятельства.
Здесь начинается самое
Поначалу я улыбался, слушая этот бред. Но рассказы жителей были убедительны и слишком подробны. Чем черт не шутит? На свете всякое может случиться, тем более, что я не у себя дома. Я услышал столько незнакомых названий, что мне, не совсем понимающему в чем, собственно, дело, было трудно сразу во всем разобраться. Но одно я усвоил твердо. Эта Земля не такая уж прекрасная и безопасная, как казалось в самом начале.
Даже если отбросить девяносто процентов на суеверия, то остается еще десять процентов, не верить в которые просто невозможно. Конечно, все можно списать на серость лесных людей, но даже если седой дед, сосед по улице, с пеной у рта битых два часа доказывал, что страшнее Бруксы зверя нет, и клялся детьми, что однажды сам попался в лапы врона и только чудом спасся, поневоле начинаешь и сам с опаской поглядывать в сторону леса.
Все заботы обо мне взяли на себя Берта и ее дочь Маро. Меня несколько смущала такая разница в возрасте, и, выбрав момент, я решил расспросить Лииса.
– Понимаешь, старик, – мое тлетворное влияние уже давало первые всходы, – вообще-то у нас не стареют. Лет до восьмидесяти. А потом, если не отправиться в мир гномов, происходит быстрое старение. Берта десять лет назад потеряла мужа в одной из стычек с упырями. Тогда много наших полегло. Берта с горя ушла в пещеры к гномам. Оттуда нет возврата, но она вернулась через три дня. Берта была молода и красива, но по истечении недели – состарилась. Вот с тех-то пор Берта ясновидящая. Она видит будущее, потому что сама была там.
– А что это за мир гномов? Вот только гномов мне и не хватало!
– Этого никто не знает. Когда наступает срок, к людям приходят голоса и зовут с собой. Иногда это происходит днем, иногда ночью, и тогда человек уходит к гномам.
– Может быть, их просто заманивают?
– Да нет, мы б знали. Есть в лесу пещера, вот они туда и идут. Знающие люди говорят, что пещера глубокая – кто зашел, назад не вышел.
– Дурят вашего брата – я считал, что только ненормальный может пойти по зову какого-то там голоса неизвестно куда, – у нас тоже такое случается, гипнозом называется.
– Если бы дурили, мы бы знали. Вещуны на что?
– Людей не жалко?
– Это да! Жалко.
Солнце начало неторопливо спускаться к зеленому шатру, когда в комнату, без стука, к чему я никак не мог привыкнуть, зашла Берта.
– Чужак, там к тебе Лиис с Лэдом пришли. Во дворе сидят.
Накинув куртку, я вышел во двор. Они сидели на бревне и играли с
Если быть точным, то это не совсем собака и называется совершенно иначе. Просто я решил для себя, что гораздо проще называть все вещи и предметы именами, к которым я привык.
Так вот. Лиис и Лэд играли с тварью, по внешнему виду напоминающей земного кабана с густой шерстью. Вместо симпатичного пятачка у животного имелась внушительная челюсть. Маро оказалась права насчет их ума. Действительно, сообразительные милашки. Как мне стало известно, собаки считались полноправными членами деревни и убийство животного, умышленное или нет, строго каралось. Ребята заметили меня и поднялись. – Значит, ты рубил дрова булой? – Лэд посмотрел сверху вниз.
– А разве это запрещено? – я не понимал в чем дело.
– Да нет, но сейчас ты пойдешь с нами.
– Куда, если не секрет?
– Не волнуйся, будет интересно. А потом мы сходим и наберемся сил. – В баню, – вставил Лиис. Упоминание о бане вызвало нестерпимый зуд под лопатками.
– Что ж мы стоим? Вперед! – И не обращая внимания на опешивших парней, я вышел на улицу.
Ребята догнали меня и пошли рядом. Мы направлялись к центру деревни. Еще днем я заприметил там хорошо утрамбованный земляной круг, по всему диаметру которого стояли плоские камни, начиная от маленького, величиной с апельсин, и кончая здоровенным булыжником метровой высоты. Именно туда мы и пришли. – Это и есть ваш сюрприз? – Перед тобой камни зрелости. – Лэд погладил серую поверхность. – Каждый год все мальчики и мужчины деревни приходят к ним в день Равноденствия. И каждый должен поднимать камни, начиная с самого маленького. Кто до какого дойдет, такова его зрелость.
Камни предстали передо мной в совершенно ином свете. Маленькие камушки от частого употребления стали гладкими. Чем крупнее становились булыжники, тем грубее была их поверхность. Всего в круге оказалось около сорока камней. Точнее посчитать мне мешал Лэд со своими объяснениями. Я прервал:
– Мне кажется, что ваша система определения зрелости несколько несправедлива. Можно ведь тренироваться и с каждым разом, независимо от зрелости, поднимать все большие и большие камни.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Лэд недоуменно покачал головой. – Зрелость или пришла, или еще нет. Сила для каждой фазы зрелости одинакова.
А я еще удивлялся, почему все они кажутся мне иногда странными – мысли и правила этих людей совершенно иные, нежели те, к которым я привык. Если я хочу жить среди них, то мне необходимо стать таким же, как они. Те есть, чуточку сумасшедшим.
К этому времени народу на площади прибавилось. Личность чужака вызывала несомненный интерес.
– Давай, старик! – Лиис с улыбкой подтолкнул меня в центр круга. – Покажи, на что ты способен. Они не верят, что ты колол дрова булой.
Подойдя к началу круглого ряда, я с тоской посмотрел на длинную вереницу камней. Прямо передо мной лежал небольшой камешек, размером с апельсин, а за моей спиной высился булыжник, больше напоминающий кусок скалы, вросший в землю. Я обратился к стоящему рядом Лиису: