Варркан
Шрифт:
Король с остатками армии вернулся домой. Горе и печаль сломили старика, и через несколько недель он сошел с ума. Люди часто видели пляшущего и смеющегося старика на могиле своей дочери. Но иногда, в редкие минуты просветления, старик, рыдая, сидел у могилы и грозил в бессильной ярости небесам.
Но на этом мрачные предсказания волшебников Корч не закончились. Черный Король решил отомстить. Предметом мести стало королевство Роксфорд. Черные силы и забытая магия были вызваны из тайных уголков мироздания. Над некогда цветущей землей опустились мрачные сумерки.
Неизвестно откуда появились эти силы. В лесах стали бесчинствовать боровики и випперы. В речках и некогда чистых прудах страны объявились плакальщицы и русалки.
Губили людей повсюду. Стоило только днем или ночью, в доме или вне пределов его невнимательной матери оставить ребенка без присмотра, как его тут же похищали боболоки. Ходить по лесу в одиночку стало опасно. Даже находясь под защитой большого вооруженного отряда, никто не мог утверждать, что привлеченные запахом добычи калданы не уничтожат всех до единого.
Гибли люди, исчезали целые селения, умирали города. Ничто не могло справиться с силами зла. Бедный народ взывал к королю, а тот лишь смеялся и танцевал на могиле дочери.
Но через три года, два месяца и один день он очнулся от сумасшедшего сна. Пробуждение было печальным. Страна гибла. И тогда король снова обратился к волшебникам страны Корч. И снова волшебники дали ответ. Он гласил: – Король Джоза Первый! Мы согласны помочь и в этой беде, но наши возможности не безграничны. Помощь придет, но поможет она не сразу… Твое королевство будет жить спокойно. Но плата за это будет ужасной. Выбирай: или гибель королевства, или медленное и мучительное избавление.
Король выбрал второе, и вскоре его разум вновь охватило безумие. Не прошло и трех дней, как он умер на могиле своей дочери – принцессы, обхватив руками надгробный камень, в последний раз прося прощения за отцовскую жестокую любовь.
Корч во второй раз сдержал слово. Когда уже казалось, что ничто не сможет спасти бедное королевство от темных сил, в стране появились варрканы.
Странствующие убийцы василисков и боболоков, неустрашимые враги темных сил, владеющие тайными и древними, как сам мир, знаниями, могучие и таинственные – они бродили по стране и истребляли порождения тьмы.
Варрканы приходили в селения обычно под вечер и селились на самом краю деревни. Долгими темными ночами, когда жители прятались за крепкими заборами, когда даже собаки не желали оставаться на улице, варрканы творили заклинания и выполняли свою кровавую работу.
Люди уважали и боялись этих странных и непонятных воинов. Молчаливые и скрытные, варрканы редко общались с жителями. Но страх перед ночными воинами заключался и в другом.
Плата за работу оказалась поистине ужасной. Там, где появлялись варрканы, люди прятали маленьких детей. Да, да! Именно дети были платой за опасную работу. Но люди понимали, что договор между королевством Корч и королем – есть договор, который нельзя нарушать.
Редко, очень редко, но варрканы гибли. Именно поэтому, выполнив свой долг, варркан забирал с собой детей. За десять убитых нелюдей – один ребенок. И исчезал так же таинственно, как и появлялся.
Мальчики воспитывались вдалеке от дома, в замке волшебников Корч, и становились такими же варрканами. Мало
Варрканы. Не помнящие имени своего, не знающие своих родителей – они рождались на этой земле, но становились чужими для нее. Их боялись и уважали. Именно поэтому некоторые варрканы предпочитали скрыть профессию.
Одной из примет, по которой можно было узнать варркана – было серебряное кольцо с изображением луны. Знающие люди говорили, что без кольца варркан теряет свою чудесную силу и становится совершенно беспомощным.
Королевство Роксфорд медленно, но верно обретало долгожданное спокойствие. Деревни и целые города находились под защитой варрканов.
Так рассказывали старики. Была ли это лишь сказка, кто знает? Но и поныне там, где начинает пошаливать нечистая сила, тут же появляются варрканы, гордые, могучие и загадочные…
Все это я узнал не сразу. Долго, очень долго я доказывал жителям деревни, что я такой же, как и они. Не знаю, получилось бы это у меня, если бы не помощь старой Берты и Лииса, которые поверили мне. Думаю, лишь искренность и честность помогали мне в этом. Не сразу, но люди поняли, что я не варркан, но и после того, как это произошло, мое появление на улице вызывало недовольство. Я понимал, что происходит и не обижался.
Присутствие варркана в деревне означало бы не только новое нашествие нечистой, но и расставание с детьми. Вот уже пять лет люди жили спокойно, защищенные от леса границей Чистоты, поставленной последним варрканом.
Страсти вокруг меня настолько усилились, что Лэд решил созвать собрание всего селения. Ровно в полдень на площадке с камнями собрались те, кто имел право голоса. Меня усадили на камень моей зрелости. Говорили исключительно старики, пользующиеся всеобщим уважением.
Деревня разделилась на два лагеря. Одни, оказавшиеся, к сожалению, в меньшинстве, высказывались в мою пользу. Мол, чужак – человек сильный, неопасный, пусть живет у Берты. Ей подмога, да и деревне лишние руки не помешают.
Другая половина, более многочисленная, требовала немедленного изгнания, что мне совершенно не улыбалось. Мол, слишком опасный знак я ношу, не накликать бы беды. Наиболее горячие головы предлагали без лишних разговоров вообще укоротить меня ровно на голову: вдруг чужак не кто иной, как оборотень! На что рассудительный Лэд сказал:
– Был бы оборотнем, давно бы дел натворил. А у нас не то что люди, куры -и те не дохнут.
Я сидел на камне с деланным равнодушием, словно меня вся эта суета не касается, жевал соломинку. Если так будет продолжаться, дело дойдет до драки. Вон как друг на друга наскакивают, хрипят уже, а все равно не могут договориться. Если случится потасовка – меня же и обвинят. А там поди доказывай, что ты не верблюд. Мечом по шее – и будь здоров.
Драки не получилось. Толпа спорящих расступилась, шум стих, на середину вышел старик, столь древний, что борода его, белая как снег, касалась земли. Его подцерясивали два молодых парня. Он поднял сухую руку, приказывая замолчать самым неугомонным, прокашлялся и, отперевшись рукой на плечо юноши, обратил взгляд невидящих глаз к толпе: