Варвар
Шрифт:
– Почему? – не нашел ничего лучшего, как спросить, Крим.
– Стипендии только на пиво хватает.
Шторр так и не понял, пошутил его сосед или говорит серьезно.
Они вышли из кельи.
– А что, двери здесь не запирают? – поинтересовался Крим.
– Даже замков нет. Свои просто так не полезут, а чужих здесь не бывает.
Вслед за Пулом Крим прошел к лестнице. Бросив быстрый взгляд на зарешеченную шахту лифта и поняв, что кабина где-то далеко внизу, гростианин махнул рукой и принялся спускаться пешком. Шторр не
– Вот и наш трапезный зал, – сказал Пул. Впрочем, Крим это уже и сам понял.
Они вошли внутрь и пристроились за группой учеников, ожидающих своей очереди возле стойки раздачи. Откуда-то в руках Пула появились два пластиковых подноса, один из которых гростианин протянул Криму. Живых официантов здесь, конечно же, не было. На стойке, на расстоянии друг от друга, стояли небольшие таблички с изображением блюд. Поднос двигался по медленно ползущей вдоль прилавка ленте. Когда он оказывался перед нужной табличкой, требовалось нажать расположенную под ней клавишу, откидывалась крышка и тарелка или чашка сама соскальзывала на него.
Подсмотрев за действиями своих соседей, Крим легко разобрался с управлением, и скоро на его подносе уже громоздились глубокая тарелка с густым супом, блюдце с овощным рагу и кружка горячего компота. Шторр собирался было добавить к ним десерт, но подошедший сзади юноша-кешлянин мягко перехватил его руку.
– Больше трех брать не принято, любезный брат.
– Да, я забыл тебе сказать, – на голос обернулся стоящий впереди него Пул. – Ученики первой стадии могут брать три блюда, старшие – и вовсе два. Поблагодари мудрого брата за подсказку. Можешь еще взять хлеб, он без счета.
– Спасибо, мудрый брат, – произнес Крим, не поняв до конца, следует ли ему обратиться к Пулу или к кешлянину.
Так как кивнули в ответ оба, вопрос этот так для него и не прояснился.
Подхватив свой поднос, Пул завернул за стойку и остановился, выбирая свободное место. Через несколько секунд к нему присоединился Шторр. Он почему-то ожидал увидеть что-то наподобие столовой Интерната – широкий длинный стол, за которым умещались все воспитанники. Но зал оказался заставлен небольшими (на четверых, не больше) круглыми столиками. Зато их было множество. Правда, многие заняты.
Обведя глазами зал, Крим заметил девушку, сидевшую рядом с ним на лекции. Она в задумчивости постукивала по краю тарелки раздвоенной палочкой – принятый на Веге столовый прибор. Девушка сидела за столиком одна.
– Неплохой выбор, – перехватил его взгляд Пул и решительно двинулся с подносом в руках по направлению к вегоидке. Криму ничего не оставалось, как только последовать за ним.
– Прошу прощения, милая сестра, – вкрадчиво произнес гростианин, приблизившись к девушке. – Вы позволите составить вам
– Конечно, пожалуйста, – девушка подняла глаза и улыбнулась, узнав Крима. Крим тоже улыбнулся, чем вновь, как и в прошлый раз, на лекции, вогнал ее в краску. Однако здесь ей уже некуда было отворачиваться.
Шторр и Пул поставили свои подносы на стол и сели. Крим обратил внимание, что здесь не принято освобождать подносы – ученики ели прямо с них и оставляли на столах вместе с грязной посудой. Очевидно, потом кто-то их должен был убирать, но сейчас многие столики так и оставались ими загромождены.
– Позвольте спросить, милая сестра, – проговорил Пул, – как ваше имя?
– Меня зовут СиннИ. – Ударение в имени девушка поставила на последний слог.
– Я – Пул с Гроста, – продолжал Пул, хотя его никто об этом не спрашивал.
– А вас как зовут, мудрый брат? – поинтересовалась СиннИ у Шторра.
– Крим. Только вряд ли я для вас мудрый брат. Я сегодня первый день в Гимназии.
– Мудрый брат – это я, – встрял Пул.
– Я тоже первый день, – сказала девушка, проигнорировав его реплику. – Только вчера прилетела с Веги. А вы откуда?
– Я с Реды.
– А я, как уже сказал, с Гроста, – жуя хлеб, вставил слово Пул.
– Вы чем-то расстроены? – спросил девушку Шторр.
– Нет. Почему вы так решили?
– Это сразу заметно, – вновь вмешался гростианин. – Вы пытаетесь есть суп вегской вилкой. – Действительно, СиннИ опустила свою палочку в тарелку с супом и, не глядя, помешивала его ею.
– Ой! – Девушка положила вилку на поднос и потянулась за обычной ложкой, мало различающейся что на Кеш-Шлим, что на Гросте, что на Терре. – Да, я немного переживаю за свою подругу. Она должна была прилететь со мной, но заболела и осталась дома.
– Понятно, – проговорил Пул. – Ну, ничего страшного, бывает. Прилетит попозже.
– Да, конечно, – согласилась СиннИ. – Но она так ждала этого момента, так готовилась. Да и мне, признаться, без нее одиноко. Друзей здесь у меня пока нет.
– Вы живете в Постоялой Палате? – спросил Крим.
– Нет. У меня здесь в городе дальние родственники, я пока остановилась у них. А вот РиллИ – это подруга – она будет жить в Палате.
– Передайте тогда ей, чтобы обращалась, если что, – сказал Пул. – Наша келья под номером семь-шесть-три. Да и сами, конечно, заходите в гости.
– Спасибо, – кивнула девушка. На секунду она задумалась, затем, словно решившись на что-то, продолжила: – В свою очередь, приглашаю вас на свой день рождения. Через неделю мне исполняется пятнадцать стандартных лет.
– Спасибо, обязательно придем, – ответил Пул прежде, чем Крим успел подсчитать, сколько лет девушке в земном исчислении. Получалось, она младше его где-то на год. – А где вы будете праздновать? У родственников?
– Пока не знаю, – СиннИ почему-то смутилась. – Но мы же наверняка еще увидимся за эту неделю?