Варвара
Шрифт:
– Ну-ну, я тоже был молодым, и я знаю, что такое юношеская любовь!
– старик блаженно вздохнул и прикрыл глаза, явно прокручивая в голове события пятидесятилетней давности.
– Когда я учился на втором курсе, была у меня подруга, Леночка...
Он завел свою любимую шарманку про его знакомство с бабушкой Вари. Девушка, поморщившись, поспешила перебить рассказ, который грозил затянуться не меньше, чем на час:
– Это не парень, а... ящерица. Геккон!
Еще миг Иннокентий пребывал в своем двадцатилетии, после чего открыл глаза и расхохотался:
– Геккон,
Варвара и сама была удивлена не меньше, когда увидела, что за животное скрывается под скорлупой большого оранжевого яйца.
Назвать существо, живущее теперь у Вари и Димы в игре, гекконом - было большим преуменьшением. Для начала, рыжий и словно в веснушках, питомец был в несколько раз больше обычной ящерицы. Только вылупившийся, он был больше полуметра в длину, а через день стал почти метровым. Хотя дикий рост после этого приостановился, питомец все равно больше напоминал маленького крокодила, нежели большую ящерицу. Дима предложил назвать существо Веснушкой, но Варвара наотрез отказалась, ложно мотивировав это тем, что они не знают, мальчик это или девочка.
Лично Варе питомец больше напоминал гадкого утенка. Когда он только вылупился, он был скользкий и при этом весь покрытый чешуей. Варвара вымыла животное несчетное количество раз, а когда, наконец, чешуя перестала выделять слизь, на теле островками стала пробиваться жесткая серая шерсть. После этого Дима сказал, что они должны назвать питомца Лишаём, имя, подходящее и девочке, и мальчику. Но Варя снова отказалась.
И только мордочка у существа была более-менее симпатичной: туповатый носик, нижняя челюсть с небольшими клыками, и черные с белыми бликами, словно ночное звездное небо, круглые глазки. А когда монстреныш открывал пасть, то вместо рычания раздавалось что-то среднее между хрипом и жужжанием.
– Не хочешь назвать это Лишаём, тогда назови Тортиллой, - хмыкнул Дмитрий, наблюдая, но не принимая участия в очередном купании существа.
– Назвал бы еще Тортиком, - проворчала Варвара в ответ, и поняла, что со стороны они смотрелись как старая ссорящаяся супружеская пара.
– Да это же Плюшка!
– вдруг осенило ДимАсса, когда речь зашла о кондитерских изделиях.
– Оно же эпическое существо с эпического квеста с кучей плюшек по ходу дела!
– А почему тогда не Эпик?
– искренне удивилась Варя.
На этом варианте и остановились.
Варвара теперь улыбалась собственным воспоминаниям, как и дед минутой раньше. Она поднялась с табурета и открыла заслонку вьюжки.
– Тут и, правда, холодно, никак не хочет протапливаться. Пойдем в дом?
Дом у них был обычный деревенский, сложен добротно лет тридцать или сорок назад, Варвара точно не знала. Дед тоже не знал, но много раз ему приходилось с этим домом переживать модернизацию. Сначала в деревню провели газовое отопление, и на крыльце кроме красивых резных колонн, на которые опирался небольшой козырек навеса, появилась уродливая желтая труба со счетчиком непотребно большого размера. Некоторое время спустя, к общему удивлению всей деревни, решили устроить централизованную канализацию.
Но этих перестроек и изменений Варвара не застала. Она родилась и жила именно в том доме, каким он был и сейчас. Одноэтажный дом с крышей ржавого цвета, порой протекающим чердаком и побеленным на много слоев потолком. Кухня-столовая, где всегда готовила бабушка, а после ее смерти - сама Варвара, без коридора соединялась с большой общей комнатой, из которой можно было попасть в две маленькие спальные комнаты, больше напоминающие чуланы. За кухней находился, собственно, пристрой для ванной комнаты.
Вместо дверей в проемах были повешены непрозрачные занавески, которые служили Варе в детских играх то платьем на воображаемом балу, то фатой во время венчания с плюшевым медведем. На подоконниках у больших и всегда чистых окон устраивались званые ужины и чаепития, кроме того лета, когда там завелись муравьи и пришлось их вытравливать.
Варвара любила этот дом, как и любой ребенок любит место, где он вырос. Место, полное воспоминаний, теплых моментов и уютной защищенности. Место, куда всегда хочется вернуться, спрятавшись от трудностей и невзгод взрослой жизни.
– Это какой-то новый рецепт, - сказал дед Иннокентий, принюхиваясь к аппетитному аромату, исходившему от тарелки с мясным гуляшом.
Девушка поймала себя на том, что, не задумываясь, приготовила обед по рецепту бабы Марфы из игры. «Что же еще незаметно перешло из игры в реальность?» - сама себе задала риторический вопрос Варвара, лениво доедая свою порцию, в то время как Иннокентий положил себе добавки.
– Деда, я тут вспоминала детство, - Варвара отодвинула от себя не доеденный обед и повернулась к дедушке.
– Мне кажется, что я в детстве на ярмарке пробовала забираться на столб за подарками...
– И не только пробовала, - кивнул старик, вымакивая подливку хлебом, совсем как Дмитрий.
– На ярмарке тебя как будто подменяли. Вместо спокойной и примерной девочки моей внучкой становился сорванец, жадный до победы. Ты наравне с мальчишками карабкалась на столб за подарками, проходила полосу препятствий по лесу. Даже пробовала ковать в кузне у Пал Палыча. Разве что до кулачных боев тебя не допускали. Но и то, после этого ты дулась полдня, пока я не уводил тебя есть блины и водить хороводы.
Иннокентий рассмеялся, а Варвара сделала вид, что смущена этим рассказом. Но ее мысли были поглощены обдумыванием физики игры.
Уже было понятно, что из игры можно получить больше, чем кажется на первый взгляд. Это не только развлечение, но и, как в случае Дмитрия - это источник доходов, а в случае Варвары - информации и новых знаний. Но тогда что из реальности может повлиять на игру? Её детские навыки лазанья по столбу уже пригодились и очень даже помогли, хотя, по законам игры, она не должна была справиться с задачей.