Варяг
Шрифт:
– Батька наш – из булгар, а мамка наша родами померла,– сообщил Мыш.
– Он ее не помнит,– сказала Слада.– Маленький был. А теперь вот мы и вовсе вдвоем, и иной родни у нас нет. И братьев-христиан здесь тоже нет. Только в Киеве.
– Той зимой варяг с князем приезжал. На полюдье,– сказал Мыш.– Тож христианской веры. Но ты – не варяг. И не нурман. Слышь, Серегей, а давай мы с тобой побратаемся? – Пацан необычайно оживился.– Тебя ж так и так убьют…
– Это почему же? – возмутился Духарев.
– Да
– Так сестра твоя говорит: мы и так братья.
– Не-е! Это мы по-христиански – братья. А по Правде – чужие. Ну, побратаемся? Я с Чифаней погутарю – он видаком будет и Сычку скажет. Сычок, коэшно, дурень, да глаза и у него есть. По рукам?
Духарев усмехнулся:
– По рукам. Беги за своим Чифаней.
– Прямо сразу? – удивился пацан.– А и верно! Чего нам тянуть? Вдруг тя седни и убьют! – И пулей вылетел на улицу.
– Шальной,– улыбнулась Слада.– А ты, Серегей, правильно решил. Мыш – он хороший. И слову верный, хоть и малец еще.
– А может, я не из-за него, а из-за тебя? – улыбнулся Духарев.– Может, я такой красивой девушки, как ты, еще не встречал?
Ресницы Слады вдруг задрожали.
– Не дразни меня, Серегей,– проговорила она отвернувшись.– Нехорошо это. Стыдно тебе!
«А что я такого сказал? – изумился Духарев.– Может, по здешним правилам девушек хвалить нельзя?»
Следующие полчаса прошли в грустном молчании.
От нечего делать Духарев разглядывал сарайчик. Ничего особенного, если не считать отсутствия железных деталек. Гвозди, штырьки, крючки – все сплошь деревянное. Рядом, прислоненное к стене, стояло какое-то приспособление, вроде доски с «сережками» на изогнутой ручке, «хвост» которой был отломан. На доске с большим тщанием были вырезаны фигурки: всадник, странное животное вроде верблюда, но с человеческой головой, башенка… Целая картинка, одним словом.
– Это чего? – поинтересовался Серега.
– Прялка,– с удивлением ответила Слада. Поглядела на Духарева, который вертел «прялку», пытаясь сообразить, как это можно использовать.– Сломанная.
В сарайчик вихрем ворвался Мыш.
– Договорился! – крикнул он.– Пошли! – И, ухватив Серегу за рукав, потянул наружу.
Сарайчик располагался на краю рынка. В ряду таких же скромных строений.
За дверью ждал тощий парень, съездивший Духарева по чайнику. Над парнем нависал переминавшийся с ноги на ногу квадратный грабастый Сычок.
Солнце уже висело над самыми верхушками деревьев по ту сторону реки. Вечер. Рынок опустел.
– Двинулись! – нетерпеливо потребовал Мыш и чуть ли не бегом устремился вниз по деревянному тротуару.
Духарев вопросительно взглянул на Чифаню.
– Мы на тебя обиды не держим,– сказал тот.– Не бойся.
«Однако!» – подумал Духарев, но спорить
Компания вышла из городка через уже знакомые Духареву ворота. Сейчас при них сидел уже другой сторож: бородатый улыбчивый дядя лет сорока. Сторож поздоровался с Чифаней и Сычком, видно, не прочь был поболтать, но Чифаня отмахнулся: мол, спешим.
Шли не очень долго. Сначала – мимо зеленеющих полей, потом – лесом, на горку. Поднялись по утоптанной тропинке, затем по каменистому склону, вдоль ручейка – до плоского камня с загадочными значками. Из-под камня выбивался родник, который наполнял выложенную камешками ямку. Над ямкой толклись мошки. Вода, вытекавшая из ямки, и давала начало ручью.
Серегины спутники остановились. Зачерпнули ладонями воду, выпили. Серега – тоже. Вода попахивала сероводородом, но пить можно.
Поднялись повыше. На взгорке, широко раскинув крученые ветви, стоял дуб. Вокруг дуба имелась невысокая оградка из черных камней, а внутри, сбоку от могучего ствола,– врытый в землю столб с грубо вырезанной мордой. Рот истукана был в темно-коричневых потеках.
Мыш остановился. На веснушчатой физиономии – невероятная торжественность. Вынул из-за пазухи деревянную посудину типа миски. Ручки у посудины были резные – повернутые друг к другу лосиные головы, сделанные, надо отметить, с большим искусством. Мыш вручил посудину Сычку. Тот соскочил с обрывчика, зачерпнул воды, ловко, как обезьяна, вскарабкался обратно и поставил чашку на землю.
Чифаня извлек здоровенный тесак, передал Мышу.
Тот засучил рукав.
– На! – он протянул тесак Сереге.
Духарев, сообразив, аккуратно чиркнул по тощему предплечью мальчишки, тоже засучил рукав и передал нож. Через несколько секунд вода в чашке замутилась от смешавшейся крови.
Мыш поднял чашу, сделал глоток, протянул Духареву. Тот тоже отпил. Делов-то, еще и не такое пивали. Мыш выплеснул остаток на утоптанную землю. Жидкость моментально впиталась в песчаную почву.
Серега бросил взгляд на Чифаню… и неожиданно осознал, что это совсем не детская игра, а нечто действительно важное. И что этот малец, с которым он познакомился час назад, чья белобрысая макушка не дотягивает до Серегиного плеча, в глазах вполне взрослых Чифани и Сычка действительно стал Серегиным братом.
Повинуясь наитию, Духарев расстегнул рубашку, стянул через голову золотую цепочку и протянул пацану.
Тот на миг замешкался, потом сообразил, снял собственный крест и передал Сереге. Затем потянулся к нему, а когда Духарев наклонился, пацан обнял его и прошептал ему на ухо: