Варяги. Смута
Шрифт:
— Только после того…
— …как собственными глазами увидишь, что ворота захвачены. Не отходи от меня и не забывай смотреть у нужную сторону. Пошли!
Людей на ночных улицах города не было. Почти… А у городской стены и восе, поскольку ярл Хальфдан справедливо считал, что любое подозрительное шевеление в такие моменты недопустимо. Это было полезно защитникам, но оказалось на руку и троице, посланной проследить за исполнением Лейфом Стурлассоном своих обещаний. Вот они и следили.
Ночная тьма скрадывала происходящее, но, оказавшись довольно близко к стене. все же можно было уловить кое-что.
— Р-рольф, — прошипел Стурлассон. — Подбери за этими бестолочами. Иначе тело могут увидеть.
— Да, ярл…
Борил пристально взглянул в сторону падения тела, потом перевел взгляд на своих соратников, Григория и Алексея… Помедлил, выбирая, после чего ткнул пальцем во второго и приказал:
— Алексей, проверь!
Тот лишь коротко кивнул и заспешил вслед за Рольфом и вторым хирдманом. Проверять, не есть ли все это один большой обман. Добрыня лично давал им указания перед тем, как поручить столь важное дело. Но… Стоило ему подойти к месту падения тела. Как все сомнения отпали.
Трап был самым настоящим. Рассеченная ударом даже не меча, а секиры кольчуга, кровь, широко раскрытые глаза на обезображенном лице… И видно было, что смерть лишь недавно забрала его, отправив душу прямиком в ад, как уготовано любому неверующему в истинного и единственного бога. Так ему говорил священник… Давно говорил, а родители еще больше подводили к мысли последовать их примеру и отречься от ложных идолов.
— И чего смотришь? — хмыкнул Рлльф. — Или не стой на дороге. или помоги затащить внутрь башни.
Алексей лишь помотал головой. Показывая, что тащить тело не собирается и вообще у него другие дела. Например, вернуться к Борису и подтвердить, что никаких сомнений здесь нет. Тело настоящее, недавно еще бывшее живым человеком, хирдманом одного из здешних князей. Именно это он и сказал, вернувшись к главному:
— Борис, все хорошо…
— Сомнения иногда полезны, — оскалился обладавший острым слухом Лейф. — но иногда они только мешают. Впрочем… мои люди очистили большой участок стены. Поспешим же!
Ведущая в околовратную башню лестница… И пара хирдманов у входа в нее, принадлежащая к числу людей Лейфа. Видя, кто именно приближается, они лишь заранее посторонились, давая пройти своему ярлу и его свите. А внутри самой башни и на крепостной стене…
Следы ожесточенного боя, произошедшего совсем недавно, еще не убрали. Разве что тела оттащили в сторонку, а вот лужи крови на камнях даже песком не засыпали. Оказывали первую помощь раненым, кого-то тащили к лекарям, а он стонал и слабо ругался. Все было как всегда в таких случаях, вот только на сей раз схватка происходила не между защитниками города и приступающими к стенам, а между противоборствующими сторонами внутри города.
Зато увиденного вполне хватилопосланцам великого князя, чтобы окончательно удостовериться в серьезности происходящего. Следовательно…
— Можно подавать знак, — поразмыслив, заявил Борис своим двум сообщникам. Для начала, о готовности. Григорий, бери факелы и начинай.
— Будет сделано…
Взяв два факела из числа сложенных в отдельном. Стоящем у стены башни ящика, Григорий
Нашел. И, встав там, начал взмахивать горящими факелами в заранее оговоренной последовательности. Сложной последовательности, надо отдать должное. Когда Григорий закончил, Борис, внимательно наблюдавший за ним, вымолвил:
— Начинайте открывать ворота, Лейф Стурлассон. Только перед этим повяжите белую повязку на левую руку и своим воинам то же самое прикажите. А то порубят вас сгоряча.
— Сделаем, — ухмыльнулся Лейф. — Повязки уже есть, осталось только надеть. А ворота открывать не рано ли? Пока дружинники Владимира Святославовича доберутся, может немало времени пройти. А открытые ворота привлекают к себе лишнее внимание.
— Не рано! Они уже поблизости. Не конники, от лошадей слшком много шума. Только пешие. Первыми пойдут лучшие из дружинников, чтобыудерживать пространство около ворот. А уже потом ударный кулак из наемников. Пусть они гибнут в запутанных улочках Переяславля. Ну а детинец останется напоследок. Пусть туда стекутся защитники с крепостных стен. Те, кто останется. Посмотрим, смогут ли они стрелять в нас из своих самострелов, когда мы погоним впереди их жен и детей!
Стурлассон лишь молча кивнул, но не стал говорить что-либо в ответ. К чему? Все и так было сказано. А последней и четкой чертой стали слова посланника великого князя Киевского о женах и детях. Если бы он и в самом деле замыслил предательство, то мгновенно отступился бы от него. Ведь с такими «друзьями» и покровителями и врагов не нужно! Главное, чтобы никто из слышавших эти слова его хирдманов не сорвался. Только бы не сорвался…
Открываются ворота. Медленно, с большими усилиями, но открываются. Решетка уже поднята, что вызывает искреннее, незамутненное счастье на лицах посланной Владимиром или Добрыней. Что не так важно, троицы. Они довольны. И этим, и телами не пожелавших предать защитников, и белыми повязками на руках остальных. Всем довольны…
И вот уже второй знак. Снова Григорий машет факелами, на сей раз меньше по времени. Ждать теперь остается совсем недолго. Можно, как следует присмотревшись, увидеть смутные тени мновества людей, тихо движущихся к стене. Вот они ближе, еще ближе, совсем близко. Много их. Сотни, которые легко будет сложить и в тысячи, стоит лишь как следует оценить то, что еще скрыто в ночной тьме. Пора!
Ночная тишина взрывается тревожными криками и слышится звон клинков. На том участке стены, который на границе «захваченного» его хирдманами. И тут же Лейф, играя заранее оговоренное, выкрикивает посланцу Владимира Святославовича, прибавив в голос не испуга. Но волнения:
— Путь быстрее проходят в ворота! Началось… Мои хирдманы защитят стену, но все вошедшие пусть создают плотный строй. И уже потом…
— Я понял! — кивает Борис, после чего, метнувшись к Григорию, отталкивает того и берет факелы сам. — Уже передаю! Только держите стену Стурлассон… Великий князь вас озолотит, даст все, что вы только можете себе представить! Только держите стену…