Ваше Сиятельство

Моури Эрли

Не выдержав оставаться в стороне, к нам подошла моя мама и я перевел разговор с Евстафьевым на тему окончания школы, сказал о своих планах по суворовке. Наконец, наговорившись вдоволь, народ начал расходиться по машинам.

На часах было 13:27, и я подумал, что Гера очень неправа. Ну что ее угрозы Астерию? Подойдя к графу Голицыну, я спросил:

— Жорж Павлович, вы не могли бы меня подбросить в Москву куда-нибудь поближе к центру? Вы же сейчас в столицу?

— Алесандр Петрович… — он рассмеялся. — Такому попутчику буду очень рад. Заодно и поболтаем все о том же… — он подмигнул мне. — А то у меня возникла

еще куча вопросов по нашему делу.

Мама, конечно, возмутилась, что я снова покидаю ее, но возмутилась сдержанно. Я же, миг подумав, шепнул ей:

— Уж извини, у меня сегодня встреча с дамой. Хотя встреча ранняя, могу несколько задержаться.

— Саша! Какой еще «дамой»?! — конечно мама была недовольна. — Что за очередные тревожные новости?!

— Эта дама — княгиня Ковалевская, — сказал я полушепотом, чтобы не плодить сплетен. — Я ей платье обязался купить. Взамен порванного.

— Ты порвал княгине платье? — наверное зря она сказала это так громко: на нас тут же оглянулись супруги Талицкие, жена Веселова и, конечно, Талия.

И мне пришлось так же громко ответить, чтобы избежать кривотолков:

— Она сама я его порвала, зацепившись о гвоздь в заборе, — и добавил тише: — А меня назначила виноватым. Но это скорее так — повод встретиться.

— Сколько тебе нужно денег? — графиня приоткрыла сумочку.

— Мам, нисколько. Не забывай: я — взрослый, — я поцеловал ее в щеку и было направился к Голицыну.

— Саш, имей в виду, с Ковалевскими мы никогда особо не дружили. Семья у них хорошая, но в некоторых вопросах очень непростая, — напомнила мне Елена Викторовна, сделав за мной несколько быстрых шагов. — Так что, если ты думаешь завязать отношения с Ольгой, то сначала сто раз подумай.

— Мам, я все знаю, — я улыбнулся ей, попрощался с остальными, на минутку задержался возле Талии и поспешил к вимане Жоржа Павловича — он уже устраивался в пилотском кресле.

— Сань, а что, если мы прокатимся до места вашей посадки? Здесь же недалеко? — спросил Голицын. — Мне очень интересно выгорел ли кристалл или там все же проблема с генератором. Ты не спешишь?

— Жорж Павлович, мне бы очень хотелось попасть к 16 часам к центральному входу в Третью. Имперскую башню — встреча с княгиней Ковалевской. Младшей, разумеется, — сообщил я. — И если вдруг вы сможете мне до этого времени занять хоть часть оговоренной суммы, то будет великолепно.

— Ух ты, на какую девушку ты глаз положил! Тогда однозначно к Третьей Имперской. Кстати, там отделение Вотум-банка, и я могу снять нужную сумму. Могу хоть переводом, хоть наличными, — он глянул на часы. — Но времени в запасе еще много. Давай сделаем так: сейчас пролетим к месту падения «Стрижа», даже садиться не будем. Я лишь сделаю метку, чтобы техникам искать не пришлось и потом я в твоем распоряжении.

Люблю графа Голицына — с ним легко, он всегда идет навстречу. Иной раз кажется нет в этом мире человека более надежного.

«Ласточка» взмыла в небо, и я указал направление. Ориентиром было озеро, уж его-то мы легко найдем, если подняться повыше. И когда мы поднялись на 800 метров, делая вираж над деревней, пискнул мой эйхос.

Я нажал кнопку и услышал сообщение от Ковалевской.

«Так, Елецкий, как я понимаю, ты даже не соизволил ответить мне. В понедельник я буду болеть за Сухрова». И дальше послышался

ее смешок. Это шутка или нет?

Глава 20

В третьей имперской

— Простите, Жорж Павлович, но надо ответить, — я перевел эйхос в режим передачи сообщений.

— Ах, ну да, дела сердечные, — рассмеялся он, — Ковалевская младшая? Ее мать была еще той сердцеедкой. А Ольга может оказаться похлеще. Ты поднимись на верхнюю палубу, скажи все что нужно, чтобы без моих ушей, а я пока зависну над деревней.

— Знаете, такой закон природы: труднее всего достать плоды на верхушке дерева, но они самые спелые и сладкие. Возможно, мы лишь приписываем им такие свойства, но такова наша суть — тянуться к недоступному, карабкаться. Женщины, они ведь тоже в некотором смысле сладкие плоды, — ответил я и, не вставая с места, сказал в эйхос: — Оль, я раскаиваюсь, но не было возможности ответить. Находился далеко за Москвой без связи. К шестнадцати обязательно буду у входа Третью Имперскую. Обещаю, без платья не останешься. Хотя… моя мечта видеть тебя без него, — я отжал кнопку, переводя эйхос в пассивный режим. — Вот и все, Жорж Павлович, никаких секретов. И нам туда, — мой палец обозначил направление.

— Сань, ну ты дерзкий. Как ты с Ковалевской! Твой отец был потише. Я его всегда подталкивал к большей смелости в женском вопросе, — Голицын повернул рычаг управления, и вимана начала быстро набирать скорость.

Озеро мы нашли не сразу, пришлось несколько раз подниматься, оглядывать окрестности. Наконец я заметил пятнышко водной глади меж густых елей. А дальше было проще: я провел мысленную линию между озерком и деревней, проложил ее дальше, примерно в направлении нашего следования от «Стрижа». Голицын первый заметил блеск бронзы в прорехе между деревьев и повел «Ласточку» туда. Вскоре мы опустились рядом с примятым корпусом машины Веселова.

Хотя изначально приземляться не входило в наши планы, время позволяло, и Жорж Павлович загорелся желанием хотя бы поверхностно обследовать «Стриж». Минут пятнадцать Голицын ковырялся в техническом отсеке, подняв панель, порядком испачкавшись. Стоя на четвереньках и поругивая конструкторов «Пермских Летающих Машин», все-таки добрался до кристалла и отстегнул его откреплений. Когда граф вылез из ниши, лицо его сияло:

— А ты, Сань, прав — выгорел он! — на ладони Жорж Павлович держал тускло-серый кристалл гирвиса. — Это плохо, для бедного «Стрижа» и, наверное, для Веселова, но хорошо для нас и, вероятно, для всей империи. Теперь еще больше склоняюсь думать, что твои идеи верны. Все, не будем задерживаться! А-то Ковалевская тебя разлюбит, — он расхохотался и поспешил в рубку.

Мы опустились на служебной посадочной возле 32 уровня башни в 15:22. Время до встречи с княгиней в запасе имелось, но, учитывая какие задержки бывают в банках по воскресеньям и какие очереди на подъемниках, следовало поторопиться. Я лишь ненадолго задержал взгляд на каркасе новой башни, возводившейся рядом, глянул на огромный дирижабль, доставивший ажурную конструкцию из стали. Серо-голубой гигант закрывал слева полнеба, лишь за его крылатой кормой на западе виднелись кучевые облака, жемчужно-розовые от тонувшего в них солнца.