Василиск
Шрифт:
– И на ночь не хватило, не надоишься... Кибернетик- это хорошо. Это для нас в самый раз. Если у тебя, Ванюшка, в котле семена возникли, дай немного, а?
– Дам, конечно, как не дать.
И снова озноб пробежал по спине Нури - и он, не поворачиваясь, почувствовал горячее дыхание Дракона. От кустов донесся вопросительный рев:
– УУУУУУУ?
– Что "у"?- могуче закричал Неотесанный Митяй.- Будет тебе "ууу" после третьего кочета. И не вибрируй перепонками, тоже мне, пугало!
Дракон удалился. Нури понял это по наступившему в душе покою. Где-то неподалеку слышались громкое сопение и дробный стук, словно скелет
– Вы б шли, дядя Митя. А то как бы ваши рогоносцы не повредили друг другу. Слышите, опять дуэль затеяли!
Леший сложил семена в карман передника, тяжело поднялся.
– И то... Пойду. Только не рогоносцы это, Ванюшка, сколько можно говорить. Единорог, самый благородный зверь из живущих на земле!
– Бадейку-то заберите, второй кочет уже кричал.
– Сам знаю. Эх, не по специальности вы меня, чешите грудь, используете! Ладно, пойду... А вы, Нури, видать, к нам надолго. Еще, выходит, свидимся.
– Что значит надолго?
– спросил Нури, когда леший ушел.
– Э, сколько захотите, столько и пробудете. Вот вы тут о некорректности методик говорили. Вы что, и в генетике специалист? Разбираетесь в трансцендентных мутациях?
– Не сподобился, - хмуро буркнул Нури.
– Не сердитесь, просто я хочу сказать, что неизвестно еще - чьи методы лучше. Вы там бьетесь над восстановлением исчезнувших реальных форм, а все равно часто вынуждены удовлетворяться похожестью, внешним сходством. Так ведь? Ибо если утерян генофонд, то воссоздать животное уже невозможно. Природа-то миллионы лет тратила. А мы... За сотню лет уничтожили, а за десяток восстановить хотим...- Иванушка склонился над котлом, заработал веслом-мешалкой.
– Не узнаю я вас, Ваня, - задумчиво произнес Нури.- У нас тем вы вроде совсем другой были и по-другому речь вели.
– Образ обязывает, сложившийся в детском сознании стереотип. Иванушка как-никак... Хотя, с другой стороны, известен ведь и Иван-царевич.
– Тут речь Иванушки потеряла стройность. Словно спохватившись, он забормотал: - Не вам судить, сами в эгоизьме погрязли, в самомнении... Нам, например, легче, ибо не ведаем, что творим. Потому - люди мы простые. От этой, от сохи, выходит.
– И Ромуальдыч от сохи?
Иванушка подождал, пока Нури отсмеется.
– А что? Ромуальдыч, между прочим, обеспечивал. Он и сейчас еще вполне может.
Раным-рано сидел Нури на крылечке избы, в которую его определили жить. Крыльцо, еще влажное от росы, выходило прямо на улицу поселка. Нури уже вымылся по пояс колодезной водой, на завтрак выпил малый ковшик драконьего молока и вот сидел, прислушиваясь к новым ощущениям. Кровь бежала по венам, и он чувствовал ее бег, мышцы просили дела, а мысли возникали четкие и добрые. Еще когда Нури только досматривал предпробудный сои, неслышно прибежала Марфа-умелица, прибралась в горнице, задала корм курам, что-то мыла и чистила, и хлопотала, и так же неслышно исчезла, ушла по своим делам.
Редкие прохожие здоровались с Нури, говоря; "Утро доброе, воспитатель Нури!" И Нури отвечал: "Воистину доброе".
Было слышно, как на заднем дворе Свинка-золотая щетинка рылась в приготовленной для удобрения огорода навозной куче - конечно, в поисках жемчужного зерна, что же еще можно там найти? На коньке соседний крыши вездесущий Ворон, склонив набок голову, слушал песню скворца.
– Мастер-р-р!
– одобрительно произнес Ворон.
Когда люди прошли, Нури обратил внимание на пегого котенка, что сидел на перильцах.
– А кого мы сейчас гладить будем?
– тонким голосом спросил Нури. Котенок спрыгнул ему на колени.
– Меня-я!
– Говорящий?- приятно изумился Нури.
– Не-е-е.
Притворяется, подумал Нури. Чтоб не приставали с вопросами. А сам, конечно, говорящий. Поселок, огражденный тыном от остальной территории, насчитывал десятка три рубленых изб, разбросанных там и сям. Единственная улица изгибалась причудливо, то вползая на пригорки, то сбегая в низинки, заросшие травой-муравой и Аленькими цветиками. Протекал через поселок прозрачный ручей, но жители почему-то брали воду из колодца с журавлем. Ворота в ограде были широко распахнуты, и Нури видел, как в них вошел человек, длинный и тощий, босиком, в коротких трусах и майке. На плече он нес два толстых чурбака. Усы тонкими стрелками торчали по обе стороны носатого лица, и если бы еще эспаньолку, небольшую такую остренькую бородку, то можно было принять его за Дон-Кихота.
– Вот и дело мне, - Нури вернул котенка на прежнее место и вышел навстречу.
– Позвольте я вам помогу.
– Он принял на свое плечо оба чурбака и пошел рядом.
– Здравствуйте, я Нури
– А чего б не помочь? Старому мастеру надо помогать, а то все заняты, всем не до меня... Здравствуйте, Нури. Меня зовут Гасан игрушечник, и моя мастерская сот здесь. Спасибо, мы уже пришли... Нет, не сюда, кладите под навес, я сейчас закрашу охрой торцы, что бы не растрескалось, и пусть дерево сохнет, Сейчас, конечно, где Василиск-зло порожденное - прополз, там и сухостой, вроде как пожаром тронутый. Мне говорят: бери, А отравленное дерево для игрушек не пригодно, как такую ребенку дашь. Может, зайдете в помещение? Я покажу вам игрушки, вы ведь любите игрушки?
Нури любил игрушки, но ждал Иванушку и потому пожелал мастеру приятной работы, собираясь уйти. Он обещал прийти потом, надолго, чтобы насладиться беседой и созерцанием без спешки.
– Подождите, Нури, Взгляните хоть на это. Мастер держал на ладони деревянного зверя - и ощущение возвращенного детства, ощущение неповторимости мгновения овладело душой Нури. Зверь светло щурился, причудливо изогнув спину. Его лапы, мохнатые снизу, с пухлыми подушечками, опирались на растопыренные пальцы мастера, тело было мускулисто и волосато, и веяло от него этакой уверенностью и бесстрашием. Конечно, такой зверь должен быть... он есть где-то здесь, в сказке... а мастер подсмотрел и перенес, ибо такое нельзя выдумать. С тихой радостью рассматривал Нури игрушку, представляя реакцию своей ребятни, особенно теперь, когда дети познакомились с тяни-толкаем и восприняли его.
– Спасибо, мастер!
– Нури прижал руку к сердцу.
– Но откуда это у вас берется?
– Разве я знаю? Не! этот вопрос ни один компьютер не ответит. Но я думаю, что в каждой яге, в любом чурбаке заключен свой неповторимый образ, надо только догадаться - какой и освободить его. Догадался, ощутил - это главное. А остальное- дело техники. Я вот эту загогулину нашел, так сразу почувствовал: в ней что-то есть. Но кто, еще не знал. Образ возник потом, когда у нас тянитолкай появился... Вы поняли, Нури?