Ватерлоо Шарпа
Шрифт:
— Ну конечно нет, — сказал д`Аламбор.
— Странно, но мне он начал нравиться. Не знаю, почему, но мне его жалко.
— Возлюби врага своего, — с издевкой процитировал д`Аламбор. — Благословите проклинающих вас, ненавидящим вас делайте добро. Я ведь говорил вам, что мы стали более набожными, даже вы.
— Однако завтра мы будем убивать французов, — улыбнулся Шарп и протянул д`Аламбору руку. — С тобой все будет в порядке, Питер. И завтра вечером мы вместе посмеемся над сегодняшними страхами.
Они пожали друг другу руки.
Французы отступили из сада, и огонь
Две армии собрались и ждали наступления утра.
На двери каждого дома в Ватерлоо была сделанная мелом надпись: это квартирмейстеры помечали какие в каких домах будут расквартированы офицеры штаба. На гостинице напротив церкви были написаны слова «Его Светлость Лорд Веллингтон», а на находящемся через два дома двухэтажном особняке «Граф Оксбриджский». А на следующем доме «Его Королевское Высочество Принц Вильям Оранский». В эту ночь крышей над головой маркизов и графов стали домики с соломенными крышами и кучами навоза под окнами, но те, у кого была крыша над головой, могли считаться счастливцами, им не придется терпеть холод и дождь.
В доме графа Оксбриджского возле обеденного стола с вареной говядиной с бобами толпились офицеры. Это был ранний ужин, ибо весь штаб должен будет встать задолго до рассвета. В центре стола, рядом с канделябром, лежала сломанная сабля лорда Джона. Один из офицеров увидел, что сабля сломана, когда лорд Джон хотел ее выбросить, и спросил, как это он умудрился сломать оружие. Сказать правду было невозможно, и лорд Джон придумал подходящее объяснение.
— После того как ракета взорвалась, — объяснил он штабным офицерам, — проклятая лошадь понесла.
— Тебе надо поучиться ездить верхом, Джон.
Лорд Джон подождал, пока утихнет хохот.
— Скотина понеслась в лес по другую сторону дороги, а там прятались трое улан.
— В зеленых мундирах или в красных? — спросил граф Оксбриджский, только что вернувшийся с совещания у герцога Веллингтона, садясь на свое место за столом.
— В зеленых, Гарри. — Это он знал, так как видел отступающих от лейб-гвардейцев улан в зеленых мундирах. — Я застрелил одного из пистолета, но его пришлось бросить и вытащить саблю. Черт возьми, это был весьма дорогой пистолет.
— Капсюльный пистолет Мортимера, с нарезным стволом, — подтвердил стоимость пистолета Кристофер Мэнвелл. — Обидно потерять такой, Джон.
Лорд Джон пожал плечами, давая понять, что это пустяки.
— Второй улан бросился на меня, я отбил острие копья саблей и воткнул ее ему в живот, а третий гаденыш чуть не насадил меня на копье, как цыпленка на вертел. — Он скромно улыбнулся, — я уже думал, что погиб. Я рубанул его, но он увернулся. Вытащил свою саблю и, отбивая его удар, моя сабля сломалась. А затем, третий француз повернулся и ускакал прочь.
Офицеры посмотрели на сломанную саблю, лежащую, как трофей, на столе.
— Фокус в том, — сказал Розендейл, — чтобы увернуться от копья. После этого это не труднее, чем резать кроликов. В самом деле.
— Пока твоя сабля не сломается, — сухо
— Да, пожалуй.
Граф нахмурился.
— Ну, если третий убежал прочь, чего ж ты не подобрал свой дорогой пистолет, Джонни?
— Там могли быть и еще уланы. Я подумал, что лучше убраться побыстрее! — лорд Джон смущенно улыбнулся. — Честно говоря, Гарри, я перепугался! Короче, я хлестнул лошадь и умчался оттуда как умалишенный!
Кристофер Мэнвелл, который казался впечатленным этой историей менее других офицеров, подтвердил последние слова Розендейла.
— Ну да, он вернулся на дорогу бледный, как полотно.
— Молодец, Джонни, отлично сработано, — сказал граф Оксбриджский. — Убил парочку мерзавцев. Молодец. — Раздались аплодисменты, затем Кристофер Мэнвелл спросил графа, о том, что обсуждалось на совещании герцога Веллингтона.
Но у графа не было никаких новостей. Он был второй по чину в армии после герцога и хотя этот пост давал ему право знать, что герцог запланировал на завтра, на его вопрос он не получил ответа. Герцог сказал, что его планы полностью зависят от Наполеона, а поскольку Наполеон не взял на себя труд информировать Веллингтона о своих планах, то и Веллингтон ничего не может сказать графу.
— Полагаю, что мы дадим ему атаковать нас, а затем погоним прочь, — лениво сказал граф, будто то, что случится завтра, было ему совсем неинтересно.
— А пруссаки на подходе? — спросил Мэнвелл.
— Я думаю, что придется воевать без чертовых германцев, — граф подвинул коробку с сигарами к середине стола. — Но одно я знаю точно, джентльмены. Без сомнения, Англия будет гордиться своей кавалерией.
— Браво! — воскликнули офицеры.
После ужина Кристофер Мэнвелл отыскал Розендейла, стоящего на крыльце дома и смотрящего куда-то вдаль.
— Хотел бы я быть там и помочь тебе с теми уланами, — сказал Мэнвелл.
Возникла пауза, и уже казалось, что лорд Джон не ответит, затем он пожал плечами.
— Гарри так уверен в нашей завтрашней победе.
Мэнвелл затянулся сигарой.
— Странно, Джонни. После того как ты вышел из леса, буквально через пару мгновений после тебя оттуда выехал полковник Шарп. Тебе повезло, что он тебя не заметил.
Снова возникла пауза, затем Розендейл с горячностью заговорил.
— Он меня заметил. И конечно, там не было никаких улан. А что я должен был сказать? Сказать Гарри и всем остальным как меня унизил этот стрелок?
— Прости, — Мэнвелл был впечатлен признанием Лорда Джона и смущен, что заставил друга страдать своим вопросом.
— Я написал ему расписку. И это не принесет мне ничего хорошего. Джейн не даст мне денег, пока я не женюсь на ней, но Шарп этого не знает, — рассмеялся вдруг лорд Джон. — Он дал мне кусок веревки и сказал, что это такой развод по-крестьянски. Сказал, что я могу жениться на ней.
Мэнвелл улыбнулся, но ничего не сказал. В канавах по сторонам мощеной дороги бурлила вода. По улице прямо по лужам с проклятиями бежал часовой открывать ворота для офицера. Ординарец повесил лампу над конюшней дома, где был расквартирован Принц Оранский.