Ватерлоо Шарпа
Шрифт:
Когда Шарп и Харпер добрались до Ватерлоо и отыскали дом Принца Оранского, уже совсем стемнело. Часовой открыл ворота, и стрелки въехали под каменную арку.
— Я позабочусь о лошадях, — сказал Харпер, когда они укрылись в конюшне от дождя.
— Я тебе помогу.
— Лучше идите к Принцу. Должно быть, он без вас соскучился.
— Да пошел он. — Шарп соскользнул с седла и вздохнул от облегчения. Он попробовал вспомнить, сколько ему довелось поспать за последние три дня, но слишком устал, чтобы заниматься
— Оставьте лошадей мне, — сказал Харпер.
Шарп послушался. Кухня была полна слуг офицеров и запахов от сушившихся мундиров, развешанных на каждом подходящем крючке. Шарп прошел через кухню в коридор. Он хотел найти Ребека и попросить у него перо и чернила.
— Он вас ждет, — раздался над головой Шарпа женский голос.
Шарп удивился, увидев Паулету, девушку Принца, склонившуюся над балюстрадой.
— А ты что здесь делаешь?
— Я нужна ему здесь. Но он каждый вечер спрашивает про вас. Он пьян.
— Сильно?
— Да как обычно.
— Ну и хрен с ним, — сказал Шарп по-английски. Он открыл какую-то дверь и оказался в гостиной, заполненной офицерами штаба Принца. Они смутились, думая, что он пришел просить прощения у Принца. Один Доггет пригласил Шарпа войти, предложил ему свой стул и налил Шарпу стакан вина. Стул стоял рядом с камином, над которым, как и на кухне, висели плотные шерстяные плащи, наполнявшие комнату неприятным запахом.
— Где Ребек? — спросил Шарп у присутствующих.
— С Его Высочеством, — сказал Доггет. — Может, вина?
— Чего я действительно больше всего хочу, — Шарп плюхнулся на стул, — так это кружку чаю.
Доггет улыбнулся.
— Сейчас сделаем.
Шарп вытянул ноги и дернулся от боли, когда натертые седлом бедра соприкоснулись друг с другом. Надо бы попросить у кого-нибудь перо, чернила и бумагу, но он так устал, что не мог пошевелиться.
— Шарп! — открылась дверь и в комнате появился Ребек. — Вы здесь! Его Высочество хотел бы поговорить с вами. Прямо сейчас, если вас не затруднит.
Шарп застонал, снова вздрогнул от боли в ногах и медленно встал со стула.
— Могу я сначала что-нибудь съесть, Ребек?
— Приказы королевских особ не различают, сыт человек или голоден, — Ребек взял Шарпа за локоть и повел к лестнице. — Помните, что я вам говорил. Будьте тактичны!
Ребек провел Шарпа наверх и без всяких церемоний зашел в спальню, где Принц сидел за маленьким столом и писал письма. На нем была одета шерстяная ночная рубашка, а рядом с правой рукой стояла бутылка бренди. Он даже не заметил, что пришел Шарп, полностью поглощенный тем, что капал расплавленный воск на конверт. Затем он осторожно поднес кольцо-печатку к листу и вдавил его в воск.
— Постоянно обжигаю пальцы.
— Ваше Высочество может купить печать, — предложил Ребек.
— Ненавижу общераспространенные
«Такт, — напомнил себе Шарп, — такт и вежливость».
— Он сушится, сэр.
— Полагаю, мои солдаты имею право видеть офицеров, одетых по форме. Вы согласны, Ребек?
— Без сомнения, Ваше Высочество.
Принц налил себе немного бренди. Он помедлил, как будто хотел предложить начальнику своего штаба и Шарпу по стаканчику, но затем решил, что ему еще самому пригодится, и ограничился одним стаканом.
— Вы посмотрели на завтрашнее поле боя, Шарп?
Шарп ожидал, что разговор коснется их вчерашней перебранки у Катр-Бра и удивился этому вопросу.
— Да, сэр.
— И? — Принц вопросительно наклонил голову.
— Поле как поле, — лаконично ответил Шарп.
— Да? Это же смехотворно, сражаться на таком поле боя. Просто бред. Завтра разразится катастрофа. — Принц встал и зашагал туда-сюда по комнате. В углу стояло ведро, куда капала вода с прохудившейся крыши. По окнам хлестал ветер и дождь. Принц вдруг посмотрел на Шарпа. — А вы видели, что правый фланг открыт?
— Нет, сэр.
— А он открыт. Широко открыт. Наполеон в один момент обойдет этот фланг и свалит нас как кегли. Я говорил герцогу! Я ведь говорил герцогу? — спросил Принц у Ребека.
— Ему передали ваше мнение.
— И он, несомненно, проигнорировал его! Завтра, Шарп, мы предотвратим катастрофу!
— Очень хорошо, сэр. — Шарп вдруг осознал, что с его промокшего мундира вода капает на пол комнаты Принца. Он продрог до костей и встал поближе к угольной печурке, обогревающей спальню Принца.
Принц, вдруг позабыв о страшной угрозе правому флангу, прекратил расхаживать по комнате и спросил Шарпа.
— Вы знаете, что я чрезвычайно ценю то, что вы в моем штабе?
— Нет, сэр.
— У вас репутация бесстрашного солдата. Мне нравятся такие люди, Шарп, я ценю их. — Принц снова начал ходить по комнате, покачивая головой. — Я был воспитан солдатом, не так ли, Ребек?
— Совершенно верно, Ваше Высочество!
— Воспитан, Шарп! Подумайте об этом! Всю свою жизнь я посвятил обучению военному делу, и знаете, Шарп, какой урок я усвоил лучше всего?
— Я бы хотел узнать это, сэр, — Шарп был доволен собственной тактичностью, особенно учитывая, что Принцу было двадцать три года всего, а Шарп двадцать два года только и воевал.
— Побеждает отвага и храбрость! — Принц сказал это таким тоном, будто это была тайна, недоступная ни одному военному человеку. — Побеждает отвага, Шарп. Отвага, отвага и еще раз отвага.
Все что хотел Шарп, это просушить мундир, поесть, лечь и заснуть, но он послушно кивнул.
— Верно, сэр.
— Фридрих Великий сказал однажды, что самое большое преступление на войне — это не принятие ошибочного решения, а непринятие никакого решения вообще, — Принц указал на Шарпа бокалом с бренди, — Запомните эту аксиому, Шарп!