Вавилон-Берлин
Шрифт:
– Хорошо, не волнуйся так! – Парень поднял руки, будто успокаивая полицейского. – Но не говори никому, что ты мне сказал. Вы ведь все равно знаете, что он подрабатывает.
– Где мне его найти?
– Не имею понятия. Он то там, то здесь. Я его не видел уже больше недели. Вокруг ходят слухи, что вы его сцапали.
– Я не верю ни одному твоему слову.
– Тогда спроси геев в «Эльдорадо». Они уже на взводе, потому что иссяк их кокаиновый источник.
Гереон знал это заведение, пользующееся популярностью среди тех, кто испытывал будоражащие чувства, двигаясь по танцплощадке неизвестно с кем:
– Кардаков торгует чем-то еще, кроме кокаина? – спросил он худосочного русского. Может быть, он напал на след убийства из-за разборок геев, убийства из-за ревности или чего-то подобного. А труп из канала был любовником его предшественника. Хотя Борис во время своего ночного визита на Нюрнбергерштрассе не произвел впечатление влюбленного молодого человека.
– Конечно, есть такие, кто домогается Алексея, – стал рассказывать эмигрант. – Хотя он их всех отшивает. Но они все-таки ищут его. Поэтому им всем так его не хватает. Эти типы, которые также предлагают «порошок» на Лютерштрассе, и в подметки ему не годятся.
Рат посмотрел на часы. Было начало первого. В «Эльдорадо» как раз только началась вечеринка. Он оставил русского и направился к стоянке такси на Гарденбергштрассе.
– Эй, а мой паспорт? – крикнул ему тощий парень, засовывая рубашку в брюки.
– Ты получишь его, когда я найду Кардакова.
– А если за это время кто-нибудь из вас, фараонов, захочет на него взглянуть? Я должен тогда послать его к тебе?
– Смотри просто, чтобы не засветиться!
– Привет, дорогуша!
Эффектная, окрашенная перекисью блондинка с призывающим к поцелую ярко-красным ртом, стоявшая у стойки, называла себя Глорией, но в действительности была Густавом.
– Шикарно выглядишь, – сказала она. – Ты сегодня один? А где же Бруно? И ваш белокурый мальчик?
Танцевальная площадка «Эльдорадо» уже заполнилась, и ансамбль играл зажигательную танцевальную музыку. В помещении с обитой плюшем мебелью, в котором преобладали золотистые тона, висела голубая дымка от бесчисленных сигарет. Рат прислонился к бару и вынул очередную сигарету «Оверштольц», чтобы внести и свою лепту в чрезмерно прокуренную атмосферу.
– Мы ведь не женаты, – пробормотал он, прикуривая.
– Но можете еще стать.
Гереон не должен слишком уж здесь выпендриваться – это была территория Бруно. А ему как человеку новому следовало быть начеку. То, что он производил здесь расследование по собственной инициативе, являлось нарушением должностных инструкций. Тем более что он утаивал известную ему информацию.
– Глория, золотце! – Комиссар попытался проявить больше шарма и с улыбкой облокотился на стойку.
– Да? – отозвалась работница кафе, продолжая наливать пиво. Ее длинные ногти напомнили когти хищника, когда она подавала бокал мужчине, который уже как следует набрался.
– Спасибо, моя хорошая, – проговорил этот посетитель с саксонским акцентом, одарив ее влюбленным взглядом. Турист, который, очевидно, не имел представления о том, что
Глория оставила его и направилась назад к Рату. Ее ожерелье коснулось тыльной части его кистей, когда она наклонилась к нему.
– Очень мило, что ты здесь опять появился. Привлекательных фараонов не так уж много.
Гереон подал ей свою пачку сигарет.
– Не хочешь сделать паузу на перекур?
Густав взял сигарету своими когтями хищника.
– Я всегда готова. Если ты со мной что-нибудь выпьешь.
Вскоре после этого перед ними стояли два бокала и бутылка виски. Рат выбрал столик подальше от ансамбля, чтобы у них была возможность поговорить. Глория щедро наполнила бокалы.
– Ну, признавайся, – сказала она, – почему фараон предлагает мне сигарету и ставит бутылку? Явно ведь не за мои красивые голубые глаза.
Барменша похлопала накладными ресницами.
– Ты догадлива, моя дорогая! – улыбнулся полицейский, и они чокнулись и выпили. – Хотя у тебя и в самом деле красивые глаза. – Рат показал Глории фото. – Он должен здесь частенько появляться.
Переодетый мужчина посмотрел на кроткое лицо Кардакова и потянулся за следующей сигаретой. Выпустив дым через нос, он кивнул.
– Точно. Он русский, да? Симпатичный парень. Но, надеюсь, вы его не арестовали? Было бы жаль.
– Не волнуйся. Сейчас я его просто ищу, потому что хочу кое-что сообщить об одном из его друзей.
– Может быть, у него рыльце в пушку?
– Да нет, если не считать, что он торгует кокаином.
– А, это есть. – Голос Глории стал более холодным. Она сначала посмотрела на собеседника, а потом на фото, и Гереон понял, что она почуяла ловушку.
– Нет, ты меня неправильно поняла. Это меня вообще не интересует. Только в том случае, если я благодаря этому его найду.
– Я не могу себе представить, чтобы он здесь продавал «порошок». Шеф этого не потерпит.
– Может быть, он находит здесь свою клиентуру?
Барменша пожала плечами и еще раз наполнила бокалы. При этом она наклонилась совсем близко к комиссару.
– То, что я тебе сейчас скажу, я скажу только тебе, потому что это и без того знает каждый фараон в Берлине. Считай это своего рода поддержкой провинциальных полицейских.
– О’кей, если ты не скажешь Бруно, что я нуждаюсь в поддержке.
Глория засмеялась.
– Итак, слушай внимательно: если здесь кто-нибудь в городе продает кокаин, то ты можешь быть уверен, что в этом замешан доктор Мабузе… [20]
– Тот самый, из кино? Что за чушь? Доктор Мабузе!
– Только не называй его так, его вообще-то зовут Иоганн Марлоу. И не спрашивай меня, откуда у него докторская степень. Наверное, купил. Так же, как он покупает вас, фараонов. Неважно, к каким грязным делам он причастен – у него всегда была безупречная репутация. Он знает Плётцензее только снаружи. Если он ждет здесь перед большими воротами, чтобы забрать одного из своих мужчин.
20
Персонаж романов Жака Норберта, известный прежде всего по экранизациям Фрица Ланга; гениальный и очень жестокий преступник-гипнотизер, создатель криминальной сети.