Вавилон
Шрифт:
— Кто же это?
— Исма-Эль, начальник лучников, светлейший. Набусардар был поражен. Ему отчетливо припомнилась ночь, когда Исма-Эль явился в сад на свидание с Телкизой. Набусардар не мог спокойно думать об этом, он тяжело дышал, постукивая кованым каблуком о мраморный пол.
— Что с тобой, князь? — Итара сжал холеной рукой металлический подлокотник в виде лежащего леопарда.
Набусардар не отвечал, мысленно спрашивая себя:
«Этот человек совершил подлость, а теперь я повышу его в чине, назначу преемником достойнейшего Наби-Иллабрата?
В душе Набусардара шла борьба, отражавшаяся на его лице. Глубокие морщины разбежались вокруг сузившихся глаз.
Чувствуя на себе пристальный взгляд Итары, Набусардар отошел к статуэтке из стеатита, изображавшей праздник урожая и пожертвования первых плодов. Стоя у ее постамента, Набусардар барабанил пальцами по виноградной кисти, погруженный в нерешительные раздумья.
Если бы не этот случай! Как быть?
Возможно, Исма-Эль сам сожалеет о своем поступке и раскаялся в том, что безрассудно позволил Телкизе увлечь себя? Да и кто устоял бы перед ней, тигрицей?! Во всяком случае, это не умаляет его ратных доблестей, а любой храбрый воин — желанный человек в армии Набусардара. Да и не время сейчас сводить личные счеты.
Набусардар вернулся к Итаре и прямо посмотрел ему в лицо.
— Ты принял решение, светлейший? — спросил тот. — Все взвесил, все обдумал и решил?
— Да, — твердо ответил Набусардар, — Исма-Эль будет повышен и займет пост Наби-Иллабрата. Тебя же я назначаю начальником лучников.
— Это большая честь для меня, светлейший, но мне и в голову не приходила такая возможность, я дал тебе совет, не ожидая награды.
— Я отличил тебя, мой Итара, за твои способности. В них я не сомневаюсь. Вот взяв в свое время Сан-Урри помощником к себе, вверив ему вавилонский отряд, я действительно допустил промах.
— Ты все еще подозреваешь его в измене, светлейший?
— Уверен, что это так. Сан-Урри больше всего радел о своем честолюбии, предпочитая дешевый блеск и сомнительную славу. С людьми считался, когда это было ему выгодно, царя признавал лишь такого, который блюл бы его интересы. Богам поклонялся, только нуждаясь в их помощи. Он и родину продал ради корысти. Похитив план Мидийской стены, он определенно передал его персам. Взять ее иначе они не могли.
— Возможно, время подтвердит твою правоту, — отозвался Итара.
— Но я хотел бы поговорить с тобой еще об одном деле, — он сделал небольшую паузу, — это поручение вавилонской знати. Ходят слухи, будто крестьянка из Деревни Золотых Колосьев пленила тебя и ты забыл о народе, обрекая его на гибель. Вельможи верят тебе все меньше и меньше.
Набусардар вспыхнул, но ценой невероятного усилия сдержался.
— Какие из моих поступков позволили им так судить обо мне? — спросил он. — Разве не я создал халдейскую армию?
— …которую, по их словам, ты столь легкомысленно теперь послал на смерть…
— Это о разгроме двадцати тысяч воинов под Холмами?
— Да.
— Но где же тут
— Твоя вина в том, что ты необдуманно доверил войско неопытному царю.
— Но разве я в ответе за то, что в нашем государстве слово неопытного государя значит больше, чем ум двухсот сановников?!
— Ты сам должен был возглавить войско. Отчего ты этого не сделал?
— Я предвидел исход этого сражения и не мог взять на душу такой грех.
— Прости, но я и в самом деле не понимаю тебя, светлейший.
— Когда-нибудь вы все поймете, да поздно будет. А у меня готов сорваться упрек — как жаль, Итара, что я ошибся в тебе. Да ведь и его ты припишешь наущению этой девушки.
— Откажись от нее, Набусардар. За тем я к тебе и пришел. Таково желание вавилонских вельмож, об этом они просили уведомить твою милость. Иначе знать отвернется от тебя.
— Народ не отвернется, — воскликнул Набусардар, — и если вельможи не считают своим долгом защищать родину, ее защитит простой народ! На него я возлагаю свои надежды. Поэтому я вооружил его. А вавилонским вельможам передай, что последний раб из рудников для меня дороже, чем они.
— Но ведь и я — вельможа, Набусардар! — вскричал оскорбленный Итара.
— Так же, как и я, Итара. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что сейчас важнее всего?!
— Я давно не видел тебя, ты сильно изменился. Для тебя нет ничего святого — ни богов, ни особы царя.
— Не секрет, что я не питал и не питаю почтения к идолам и недалеким правителям. Увы, Валтасар — последний царь из рода Набонидов, и поневоле приходится оказывать ему почести. Но коль скоро боги послали нам царя, лишенного разума и благородства, будем же хоть мы мудры! Или ты тоже подозреваешь меня в стремлении захватить престол и с недоверием относишься ко всему, что я делаю?
— Вельможи поговаривают, будто ты для того и отослал Валтасара на север, чтобы тем вернее погубить его и захватить престол.
— Что еще? Что еще говорят обо мне вавилонские вельможи? — не выдержав, вскричал Набусардар. — Быть может, им любопытно будет знать, что я думаю о них? В таком случае, Итара, грешно тратить драгоценное время на пустые разговоры. Ступай и скажи им, какого я о них мнения. Тот, кто доверяет мне, пусть остается в армии, остальные могут поступать, как сочтут нужным. И не было случая, чтобы простой народ предал родину. Я пойду с простым народом.
Едва сдерживаясь, Итара встал, чтобы уйти и передать эти слова вельможам. Скрестив на груди руки, он склонил голову.
Прощаясь, Набусардар сказал ему:
— И ты, Итара, решай сам, что тебе больше по душе, но помни — волк и тот не покидает свою стаю, когда на нее нападает враг.
Итара снова скрестил руки на груди и склонил голову.
Словно избитый плетьми, смотрел Набусардар ему вслед, смутно ощущая, как подступает дурнота, похожая на ту, от которой он искал избавления в целебном источнике на холме Колая. Он противился ей из последних сил. Нет, нет, он не поддастся. Поборет ее. Теперь не время, теперь…