Вблизи Софии
Шрифт:
— Я думала, что ты мне не позвонишь, что ты сердишься на меня за те мои слова, — сказала Лиляна, пройдя немного. — Мне нравится, что ты не злопамятен.
— Красивой женщине все прощается. А я уж забыл, что ты так хороша.
Младен все еще не избавился от ощущения, словно он видит ее впервые. Ее женственность, ее воздушное платье и легкий запах духов кружили ему голову.
А Лиляна была довольна этим впечатлением. Она остановилась перед Младеном, давая ему вдоволь налюбоваться своей красотой. Потом сделала несколько легких шагов, как манекенщица, демонстрирующая новую модель. Ей хотелось
В этот вечерний час улицы были полны народа, и они с трудом пробирались сквозь толпу. Он обнимал девушку за плечи, как бы охраняя ее от толчков прохожих. Младену хотелось, чтобы эта толкучка продолжалась как можно дольше, чтобы они шли и шли по бульвару, шли молча и чтобы он все так же чувствовал ее рядом с собой.
— Мы зайдем поужинать в ресторан, а потом потанцуем. Ты элегантен сегодня, — Лиляна отстранилась, чтобы оглядеть его. — Да, совсем не похоже, что ты вышел из джунглей. (Ей нравилось дразнить его этим словом.) С тобой не стыдно показаться. Мы проведем чудесный вечерок.
Девушка стала напевать модную джазовую песенку, двигаясь в ее ритме.
Уходящий день терял блеск своих красок. Яркие астры на клумбах парка, зеленые лужайки, пожелтевшая листва платанов — все приобретало одинаковую сероватую окраску. Только волосы Лиляны светились, как маленькое солнце. Младен взял ее под руку и повел в боковую аллею, где было меньше прохожих, но больше влюбленных. На каждой скамейке начинался, развивался или, увы, перелистывал последние, печальные страницы чей-нибудь роман.
Младен молчал. Он думал только о том, что сейчас обнимет Лиляну и прижмется к ее алым губам. И вдруг его взгляд упал на скамейку, где какой-то школьник неумело пытался поцеловать девочку. Младену стало неловко, и он разжал руки.
— Лиляна, — почти неслышно прошептал он, хотя в аллее уже никого не было, — я хочу поговорить с тобой о чем-то очень важном.
— Очень важном? — засмеялась девушка. — Уж не о войне ли в Корее?
Младен был слишком взволнован, чтобы шутить, улыбаться. Он был готов в этот миг принять самое важное в жизни решение.
— Неужели ты никогда не будешь серьезной?
Его срывающийся голос, блестящие глаза смутили ее. Ах, неужели он никогда не научится шутить? Этот тихий вечер создан для любовного объяснения, но не для решения серьезных вопросов. И Лиляна прижалась к нему, подставила губы…
…Младена неприятно поразил яркий свет и шум в ресторане. Он-то думал, что они сядут в тихий уголок, где им никто не будет мешать. Он спросит Лиляну, согласна ли она пожить на стройке года два-три, расскажет ей о своих сомнениях, о трудностях и успехах. Наверное, она не такая легкомысленная, какой любит казаться, поймет, что для него значит ее присутствие.
И вот все это развеялось при виде переполненного зала ресторана. Зачем она решила в субботний вечер прийти именно сюда, где негде присесть и нужно ждать, когда освободится столик?
— Пойдем куда-нибудь еще. Тут свободных столиков нет.
— Как нет? Да тут все наши! Они пришли пораньше занять место. Будет очень весело…
Лиляна говорила возбужденно и делала знаки кому-то в глубине зала. Потом, не оглядываясь назад, словно была уверена, что он не отстанет ни на
Младен постоял немного у входа, а затем неохотно последовал за ней. Он никого не знал в этой компании, и все эти незнакомые люди были ему неприятны. Лиляна, не обращая внимания на его недовольство, шутливо представила присутствующих.
— Все здесь, — сказала девушка, как режиссер, который проверяет свою труппу, — только Юльки нет.
— Она обещала прийти после концерта. Она давно пригласила на него не то свою знакомую, не то родственницу, я толком не понял, и ей неудобно было отказаться в последний момент, — объяснил Рони, который с некоторых пор проявлял особый интерес к Ольге и упорно ее преследовал.
Младену было безразлично, кто там еще придет. Вечер для него потерян! Ему казалось, что он выглядит чрезвычайно глупо под перекрестным огнем то плоских, то остроумных шуток о незнакомых ему людях и неизвестных происшествиях. Лиляна безуспешно старалась втянуть его в разговор. Девушка с тонкими, как ниточки, бровями спросила ее, где она до сих пор прятала такого красавца.
— Я храню его для себя. А то вы так воинственно настроены, как бы не отняли, — ответила Лиляна и откинулась на спинку стула. Над ней, что-то нашептывая, сейчас же склонился какой-то юнец с кричащим галстуком. Время от времени она делала вид, что шокирована его словами, но все же продолжала слушать с явным удовольствием, заливаясь веселым смехом и приближая свою щеку к его лицу, как бы для того, чтобы лучше слышать. Но из-под спущенных ресниц Лиляна зорко наблюдала за Младеном и, когда все пошли танцевать, осталась с ним.
— Почему ты не пригласил меня на танец? — спросила она, недовольно нахмурив брови.
— Есть кавалеры лучше и интереснее меня.
— Конечно, они веселее. А ты надулся, ни с кем не разговариваешь. Лучше бы мы и не приходили сюда.
— Нужно было сказать, что здесь мы будем не одни.
— Да, но я сговорилась с ними раньше. Откуда мне было знать, что ты соблаговолишь выйти из своих джунглей?
Если бы Младен в этот момент встал и ушел, может быть, Лиляна и последовала бы за ним. Но он смотрел на ее руку, лежавшую на скатерти, белую, изнеженную, с ярко-красными ногтями. Потом взгляд его остановился на ее плече, к которому прижимался этот пижон в галстуке, и на маленьком прозрачном ухе, наполовину скрытом золотистыми волосами, — только несколько мгновений назад этот тип, шепча, протягивал к нему свои толстые губы…
Младен умоляюще посмотрел на Лиляну:
— Зачем ты меня мучаешь?..
Один миг, один взгляд, одно слово — как много могут они изменить!..
«Это ли тот сильный человек, каким она себе представляла его? Безвольный, ничуть не лучше остальных мужчин, когда они влюблены. К тому же еще и ревнивый — не разрешает самого легкого флирта, который ее развлекает. Да, он действительно огрубел там, на стройке. Разучился танцевать, не может приласкать и развлечь красивую девушку. А что это была за деревенщина, с которой он любезничал? Безвкусица! Ну и ладно. В конце концов на кем свет клином не сошелся. Есть и другие, не менее интересные», — думала Лиляна, досадливо отвернувшись от Младена.