Вдовец
Шрифт:
— Ты знаешь, где Альбина?
— Нет, она оборвала все связи. Наверное, уехала в в другой город.
— Черт…
— Могу поискать по другим каналам.
— Не надо.
Его поиски — отличная идея, когда люди Кирилла уже ходят вокруг него. С таким же успехом можно повесить светящийся указатель на трассе. Фотограф — Альбина — номер в отеле — Итан.
Итан.
Мне плохо без него…
Кирилл приезжает ближе к вечеру. На нем другая одежда, темная рубашка и джинсы, которые я не помню в его гардеробе. Он сразу находит меня взглядом, как входит в дом, и делает шаги в
— Я хочу тебя, — произносит муж.
Его жадный воспаленный взгляд говорит о том же, он касается пуговиц рубашки и начинает их расстегивать. Без спешки и без дразнящих заигрываний, одну за другой, а дистанция по-прежнему тает. Шаг, шаг и вот его влажный выдох прямо в лицо. Он стоит передо мной и смотрит вниз, рассматривая мое тело, которое плохо прячет шелковое платье, а я вдруг вспоминаю, что он купил его мне. Подарил на вымышленный праздник. Он тогда беззаботно смеялся и перебирал один дурацкий повод за другим, и остановился на самом пошлом. И я ведь смеялась вместе с ним.
— Иди сюда, — он протягивает ладонь к тонкой бретельке, — отпразднуем.
Черт, он помнит. Конечно, он помнит. «День стояка».
— Нет, — я ловлю мужские пальцы, которые тут же скручивают железный узел на запястье и тянут вперед, наталкивая меня на его крепкое тело. — Кирилл…
— Ты же сама дразнишь, как дышишь. И не замечаешь, сколь изощренно.
— Я не… Нет, Кирилл.
— Уверена, что хочешь отказать мне?
У меня нет ответа. Он начал с атаки по моим счетам и верно видит мою слабость.
— Что происходит?
— Я уже сказал, — он принимает мой вопрос за разрешение и притягивает еще ближе, — я хочу трахнуть свою жену.
Он разворачивает меня в своих руках и медленно расстегивает молнию на спине. Ткань соскальзывает на пол, и на место прохладного прикосновения шелка приходит жар его ладоней. Кирилл проводит по ложбинке, с болезненным нажимом вдавливая ладонь, но не давая мне отстраниться, его вторая рука плотно обняла меня вокруг талии и держит на месте. Мне остается лишь прогибаться, глубже, чувственнее, и я слышу, как рвется его дыхание.
Кирилл собирает мои волосы, поднимая их наверх, и целует в оголенную шею. Нежно, невыносимо сладко, словно мы играем в медовый месяц, а за окном мягкими волнами набегает океан, шепча ласковую мелодию. Я закрываю глаза и обманываюсь, проваливаясь в прошлые дни, пусть целует и пусть любит, пусть берет… Но томный мираж вдруг рассыпается. Он убыстряется, слепое желание шепчет совсем иную мелодию, он распаляется и до боли сжимает пальцы, выкручивая меня в удобную позу.
— Сзади, — хрипло произношу я. — Не хочешь смотреть на меня?
— Я смотрю на тебя.
— А я нет…
— Можешь фантазировать. Представлять, кого хочешь.
— Я не хочу так.
— Ты лжешь себе или мне?
На мгновение его хватка становится злой, по-настоящему лютой, так что меня прорезает чистый страх… И едва получается протолкнуть слова.
— Ты задушишь меня.
Он позволяет сделать глоток воздуха, отвлекаясь на ремень, и я едва не падаю на пол, потеряв единственную опору. Я хочу упасть, только Кирилл ловит меня в последний
— Не тебя, — бросает он. — Я уничтожу его, сотру в порошок.
— Кирилл…
Ему плевать на мои слова, он берет, что хочет. Жесткими грубыми толчками.
— Тебе хорошо? — он наклоняется ко мне и нащупывает висок, который влажно целует. — Хочешь, я буду называть тебя Альбиной?
Глава 26
Страх прокатывается по телу ледяной волной и заливает глотку! Я не могу издать ни звука в первое мгновение! Лишь нервным движением отшатываюсь от окна, чтобы спрятаться от мужчины с ножом в руке. Я же видела его… Видела? Собственными глазами и пугающе четко, сердце колотится в загнанном ритме до сих пор!
Это не фантазия и не набежавшие друг на друга тени. Нет, я видела человека. И он видел меня, он смотрел в мою сторону и его плавный почти театральный жест у горла предназначался именно мне.
«Он сказал, что перережет мне горло».
Он здесь… Он. Господи, нет, что же… Итан! Где Итан?! Я боюсь вновь заглянуть в окно, там все равно темно, и во мне рядышком со стопроцентной уверенностью уживается глупая надежда, что меня не заметили. Вдруг он не увидел, вдруг у меня есть время, чтобы предупредить остальных и сделать хоть что-то осознанное.
Я, не поднимаясь, подползаю к откинутой дверце, и смотрю на старые ступеньки. В коридоре по-прежнему горит свет, но не шороха, дом совершенно пуст и мертв. О и раньше был таким, но сейчас ощущения заострились до предела. Мне по-настоящему страшно, я угадываю как давит тишина, в которой осязаемо стоит обещание, что вот-вот, еще чуть и закрутится колесо, и некуда будет бежать.
Больше всего я боюсь услышать, как открывается входная дверь, хотя это может быть как раз Итан. Они с Кириллом так и не вернулись, они остались на проклятой улице. Они там же, где я увидела незнакомца, быть может, всего в нескольких шагах, или того хуже… Почему они не возвращаются?! Уже ничего не видно вокруг, там невозможно ничего найти, тем более крошечные смятые клочки бумаги. Или они ушли к машинам? Поговорить и повыяснять отношения подальше от меня, чтобы не заставлять вновь нервничать.
Нет, они не могли оставить меня одну! Тогда где они?
«Что-то случилось, что-то случилось, что-то случилось, что-то случилось»
Стоп! У Кирилла есть оружие, и он умеет с ним обращаться.
Они оба не из робкого десятка, так что не нужно накручивать панику, она не поможет, а сделает хуже. Я ведь тоже что-то могу, я не беспомощная, и вот же внизу, прямо под носом. Я замечаю топор, который бросил Итан после того, как тяжелыми ударами сорвал замок с дверцы на чердак. Он совсем близко, нужно только осторожно спуститься по ступенькам и подобрать его. Он, наверное, тяжелый, но я справлюсь. Выбора нет, на кухне можно найти только пластиковые приборы и пару тарелок, она специально вычищена от опасных предметов. Весь дом вычищен, не знаю, как Итану посчастливилось найти топор в гараже.