Вдовец
Шрифт:
А я с усмешкой подумала, что была права, он все-таки опаснее Кирилла, импульсивен в самом плохом смысле.
— Первый раз, — выдыхает он, наконец. — Ты первая женщина, которую я ударил.
— Польщена.
— Да, продолжай, чтобы наверняка. Доведи меня, мне же мало!
Он бросает взгляд на зеркало, чтобы перевести дыхание, но у него не выходит. Я кожей чувствую шторм, что гуляет в нем, спокойствие отказывает ему и даже раскаяние не спешит.
— Так иди, не нужно доводиться, стоя здесь.
— Теперь
— Я не помню, чтобы писала.
— А что ты помнишь?!
Итан наклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо, но оказывается не готов к тому, что видит. Злость вдруг сходит… Он наклоняется и помогает мне встать на ноги, молча стягивает с себя голубой пиджак и накидывает на мои плечи, так что я чувствую его тепло и приятный запах, который исходит от мягкой ткани.
— Что ты помнишь? — повторяет он тише.
— Я не хочу разговаривать. Мне нужно на воздух…
— Он бы трахнул тебя, если бы я не приехал. Прямо в этой грязной кабинке, — Итан встряхивает меня, словно не уверен, что я слышу, хотя он вбивает каждое слово прямо мне в лицо, обжигая кожу горячим сбившимся дыханием. — Часто так развлекаешься?
— О ком ты?
Ответ ждет меня за пластиковой дверцей, потом по темному коридору, где эхом гудит электронная музыка, и через зал к выходу. Вот здесь я наталкиваюсь взглядом на столик справа, рядом с которым стоит официантка. Она, заботливо улыбаясь, перебрасывается фразами с клиентом, с крепким мужчиной в порванной рубашке, который устало откинулся на высокую спинку дивана и то и дело смотрит поверх ее плеча, осматривая зал цепким нервным взглядом. Мы встречаемся глазами, и он поспешно отворачивается, а я понимаю, о ком говорил Итан.
Я не знаю его имени, обычный незнакомец из бара…. Хотя какой обычный?! Я никогда не опускалась до такого и пить не умею, потому что не пью. Но сейчас я не могу назвать имя мужчины, но вспоминаю его пальцы на теле, когда он вел меня по тому же коридору, что и Итан, только в обратном направлении, и помню его влажный шепот. Слава богу, немой шепот, память не записала его слова, оставив лишь ощущение. Он много говорил, распаляясь, и целовал в шею, разворачивал в руках…
Итан усаживает меня в машину, когда мы выходим на улицу. Но мы проезжаем всего несколько кварталов с выключенными светофорами, и вновь сворачиваем к обочине. Итан выбирает самый темный промежуток между фонарными столбами и прижимается к большой афише, которая так близко, что я точно задену ее, если решу открыть дверь.
— Итан?
Я замечаю, как он попытался расстегнуть пуговицы рубашки, но плюнул на деликатность, и решил освободиться рывками, вырывая пуговицы к черту.
— Не лезь ко мне, — огрызается он, — сейчас поедем.
Он дорывает рубашку и откидывает полы, после чего запускает левую ладонь под ткань.
— Пока выбери адрес, куда тебя, — Итан болезненно выдыхает и кривится, собирая морщины на лбу.
— Что у тебя? — я приближаюсь к нему и ловлю мужское запястье.
Вижу кровь на
— Господи, Итан! Ты ранен, ты…
— Предусмотрительный, с ножом ходит подонок, — кивает он и отнимает мою ладонь от себя. — Понял, что проигрывает, и быстрее за лезвие. Спасибо, что не травмат.
— Где мой телефон? — я не могу найти его, как и пиджак, на мне только платье, и я зачем-то ощупываю его, словно в нем есть карманы. — Тебе нужен врач.
— Мне нужны сигареты.
Он никуда не торопится и наклоняется к бардачку, тревожа раненный бок, из-за чего сильнее сцепляет зубы. Итан не позволяет мне помочь, упорно ведя свои ладони вперед, находит запечатанную упаковку, что валяется на всякий случай, и нетерпеливо срывает прозрачную упаковку.
— Я думал, что закончил с этим дерьмом, — усмехается он после первой затяжки.
— Ты курил?
— Нет, я об увечьях. Думал повзрослел, — Итан смеется, глухо и подбрасывая плечи вверх, — набрался ума, чтобы не подставляться.
Я слежу за его дыханием, но меня не хватает надолго. Я выпила много лишнего, перемешав крепкие коктейли, толика выветрилась и мир перестал кружиться тошнотворным калейдоскопом, но зато навалилась ужасная усталость, которая клонит к земле.
— Меня убьют? — вдруг спрашивает он.
— Что?
— Кирилл, да? — Итан сбрасывает пепел прямо на обивку, не заботясь о кожаном салоне. — Если я едва не забил мужика в баре, так что ему пришлось хвататься за нож, что тогда сделает со мной законный муж?
— Похоже, ты тоже пил.
— Нет, но мне тошно как с похмелья.
— Давай уже вызовем такси?
— Мне приснилось на днях, что меня подстрелили. Прямо в грудь, — и он хлопком по оголенной груди указывает верное место, — я поверил на мгновение, что всё так на самом деле, но не испугался… странно, должен же был испугаться. Ты стояла надо мной и говорила, что «так будет лучше».
— Черт, Итан.
— Так будет лучше, — он повторяет, меняя интонацию на более мягкую и мелодичную. — Я проснулся от удушья, никак не мог сделать глоток воздуха, пока не встал с кровати.
Глава 23
Дневник жены. 23 августа
Я не уговариваю Итана на такси, он заводит мотор и трогается самостоятельно.
— Я не хочу домой, — произношу сдавленно.
— Боишься показаться в таком виде?
— Нет, Кирилл уехал… Просто взял и уехал, без объяснений.
— Ты рассказала ему?
— О нас? Нет, конечно.
Итан кривится на мое «конечно», но ничего не говорит. С головой уходит в ночную дорогу, а я не тревожу его, он без того взвинчен. Я не называю адрес, мне все равно куда, только не домой, где можно свихнуться от давящей тишины, и только не обратно. В бар в таком состоянии мне нельзя, вообще нельзя, стоит запомнить на всю оставшуюся жизнь как не позолоченное, а уже золотое правило.