Вечерня
Шрифт:
— В похоти познайте доброту сатаны!
— Во плоти и похоти восславим сатану!
— Во плоти и похоти мы славим имя сатаны!
— Благословен будь, сатана!
— Благословен будь, сатана!
— Приветствуем тебя, сатана!
— Да здравствует сатана!
Все это происходило в четырех кварталах от того места, где полицейские очертили меловой контур тела отца Майкла на забрызганных кровью камнях в маленьком церковном садике.
Глава 2
Двое мужчин
Один из них был чрезвычайно красив. Высокий и стройный, черные волосы зачесаны назад прямо со лба, он очень походил на Рудольфе Валентине Он не знал, кто такой Рудольфо Валентино, а потому ему не льстило, когда ему говорили, что он вылитый Рудольфо Валентино. Но он догадывался, что тот вне всякого сомнения был красивым hombre [6] , потому что если уж Рамон Кастаньеда что-то знал наверняка, так это то, что он красив, как грех.
6
Человеком (исп.).
Сидевшего рядом с ним приятеля звали Карлос Ортега, и он был на редкость безобразен. Кривые зубы, нос, который ему часто сворачивали то в одну, то в другую сторону в уличных схватках, рассеченная шрамом правая бровь, отчего глаз под ней был слегка прикрыт, кроме того, он был лыс и неуклюж и смахивал на сбежавшего из психиатрической лечебницы душевнобольного, хотя таким он вовсе не был. Но, будучи тщеславным, как все мужчины, он тоже считал себя красавцем. Действительно, женщины часто говорили ему, что он неотразим. И он им верил, хотя все они были проститутками.
В этот двадцать пятый день мая, прекрасным весенним утром, двое мужчин сидели в кафе неподалеку от отеля и обсуждали причину, по которой они оказались в этом городе.
Было еще совсем рано, чуть больше семи часов, но в кафе было полно людей, спешащих позавтракать перед уходом на работу. Только эти двое никуда не спешили. Красавчик Рамон заказал на завтрак стейк и яйца. Уродливый Карлос, который только думал, что он красив, велел принести себе блины и сосиски. Они сидели, потягивая кофе, и в ожидании завтрака лениво болтали.
Рамон сокрушался по-испански: жаль, что ночью по телефону ответил мужчина. Мужчина может осложнить дело.
Карлос сказал по-испански, что он переломает к черту все кости этому мужику, кем бы он ни был, поэтому какая разница, живет ли она с мужчиной, с женщиной или с собачкой чихуахуа?
— Если она — именно та женщина, — заметил Рамон.
— Ну да, мы должны убедиться в том, что она — та самая женщина, — кивнул в ответ Карлос.
— Что будет нелегко сделать без фотографии.
— Но у нас есть ее описание со слов немецкой шлюхи.
Немецкой шлюхой была полногрудая блондинка, заявлявшая, что ее когда-то открыто похитили в Мюнхене. Ее звали Констанцией. Ожидая завтрака, мужчины рассуждали, можно
— Ты думаешь, она может быть настолько глупой? — спросил Рамон.
— О чем это ты?
— Что внесла свое имя в справочник.
— Там значится только «М. Холлис», — сказал Карлос. — Кроме нее, в справочнике есть еще двадцать восемь Холлисов.
— Но лишь одна М. Холлис.
— Точно. Ну и как тебе стейк?
— У нас лучше.
Он имел в виду аргентинский биф; слегка заговорила национальная гордость. Но Карлосу еда понравилась. Хотя блины, которые он заказал, были так себе. Он удивлялся, зачем он их вообще заказал, ведь он даже не любил блинов.
— Итак, что мы должны сделать, — сказал Рамон, — так это поехать туда и посмотреть.
— Ты же знаешь, она могла изменить свою внешность, — засомневался Карлос.
— Да, женщины это умеют, — во вздохом заключил Рамон: сказывался опыт красивого мужчины, знакомого со странными и чудесными проделками, на которые способны женщины в состоянии крайней скуки.
— Сейчас она может быть рыжей, — сказал Карлос. — Или брюнеткой. Но только не блондинкой. Блондинки уже отошли в историю.
— Мы всегда можем заглянуть под юбку, — сказал Рамон, самоуверенно улыбаясь.
— Она и там могла измениться. Стать выбритой, как дитя. Теперь она может быть совершенно иной женщиной.
— Ну уж голубые глаза она изменить не сможет, — сказал Рамон.
— Она может носить контактные линзы, и глаза станут зелеными, или карими, или пурпурными. Женщина может изменить в себе все. А может, мы приедем, она будет той же самой, а мы ее не узнаем.
— О чем ты говоришь? — воскликнул Рамон. — По-твоему, нам не стоит туда ехать?
— Стоит, стоит! Только не впадать в панику, если мы увидим совсем не то, что нам описывала немецкая шлюха. Которая, кстати, могла и наврать.
— С чего бы ей лгать?
— Из-за денег. Мы дали ей денег.
— С обещанием дать еще больше.
— Когда мы найдем женщину по фамилии Холлис. Если ее так зовут.
— Немецкая шлюха говорит, что ее имя Мэри Энн Холлис.
— Тогда почему в телефонном справочнике только одна буква "М"?
— Потому что, если женщина напишет в справочнике М. Э., мужчина сразу же догадается, что это женщина, — сказал Рамон.
— Выходит, если в телефонном справочнике написано Дж. Ф. Кеннеди, то это, по-твоему, женщина? — усмехнулся Карлос.