Вечерня
Шрифт:
... и горючее...
... и расчистку снега...
... и продукты...
... и почту...
... и зарплату...
Марта Хеннесси, например, получала каждую неделю квитанцию на $224.98 за вычетом $55.2 налогов. Кристин Лунд каждую вторую неделю получала $241.37 минус $46.63 в счет налогов.
— Хотите знать, что произошло? — спросил Мейер. — У парня не выгорело дельце с этой блондинкой — Мэри, Мария — как ее там?
— Матильда, — подсказал Паркер, — первая.
— Да, Матильда. Это была первая жертва, он пытался охмурить ее, но она дала от ворот поворот. Поэтому, обделанный,
— Откуда взялись эти Мэри и Мария, — спросил Браун, — когда женщину звали Матильда?
— Какая тебе разница, как ее звали? Ее уже нет. Дело в том...
— Меня просто интересует, как у тебя из Матильды получилась Мэри?
— Я ее загримировал.
— Ну, ты — мастер!
...и счета за телефон, за фотокопировальные услуги и местный гараж, за церковные служебники, счета закладных, за уборку церковной территории и счета медицинского страхования, за доставку газет, за цветы для алтаря и дюжина других счетов, и все их отец Майкл оплачивал, как часы, первого и пятнадцатого каждого месяца. Было очень мало счетов за одежду для личного пользования, да и те были на сравнительно небольшие суммы. Самым крупным из них был счет за теплую куртку — 227 долларов: зима была суровая.
— Вот что я скажу, — произнес Мейер. — Прошлой ночью этот парень все еще писался, просто думая об этом. И тогда он выходит и находит другую блондинку, чтоб прихлопнуть.
— И как долго он еще будет писаться, этот парень?
— Готов спорить, что прошлая ночь была последняя.
— Пока не настанет очередное полнолуние, — сказал Дженеро.
— Ты затрахал со своим полнолунием! — вспылил Паркер.
— Одно меня радует, — сказал Браун.
— Что завтра — выходной день, — подсказал Паркер.
— И это тоже. Но я также рад, что этот душевнобольной не занимается своими проделками здесь.
— Аминь, — закончил Паркер.
Ежеквартально священник отправлял чеки в епархию архиепископу, последний был выписан 31 марта — за что-то, обозначенное на корешке как «cathedraticum»; что бы это могло быть, Карелла не имел представления. Шесть чеков было выписано в день гибели отца Майкла:
Чек в Брюс Маколи Три Кэр, Инк. за «Опрыскивание, проведенное 5/19» на сумму $37.50;
Чек в US Спринт за «Обслуживание до 5/17» на сумму $176.80;
Чек в Айсола Бэнк и Траст за «Июньскую закладную» на сумму S 1480.75;
Чек в Альфред Харт Иншурэнс Компани за «Хонда Аккорд LX, Полней #HR 9872724» на сумму $580.
Чек в Оркин Икстерминейшн Ко., Инк. за «Услуги в мае» на сумму $36.50;
И чек в Вандерерс «Задаток за оркестр» на сумму $100.
Вот так.
Каждый месяц баланс в кассовой книге корпорации римско-католической церкви Святой Екатерины достигал примерно тысячи долларов. Похоже, в отчетах отца Майкла не было ничего подозрительного.
В следующем конверте находилась его корреспонденция.
Первое письмо, которое Карелла вынул из пачки, было написано на голубой почтовой бумаге женской рукой и адресовано «Отцу Майклу в церковь Святой Екатерины». Он посмотрел на обратный адрес. «Миссис Ирен Броган». На конверте был почтовый штемпель Сан-Диего, Калифорния, датированный 19 мая. Он раскрыл конверт и вынул письмо.
"Мой
Только что получила твое письмо от 12 мая и не могу тебе описать, с каким опечаленным сердцем я спешу..."
— Я вернулся, — произнес Хейз, открывая металлическую решетчатую дверь. — Уже разобрались?
Глава 3
— Над каким делом ты сейчас работаешь? — спросил Паркер, повернувшись к Карелле.
Карелла рассказал, что у них — DOA [9] — священник, весь изрезанный, оружие неизвестно, последними его видели живым экономка и секретарь, беспорядочные следы по всей церкви и по дому, случайные отпечатки пальцев сняты с бумаг, но они, скорее всего, принадлежат секретарю. Он также рассказал Паркеру, что экономка считает, что это дьявол извел патера и что, кроме дьявола, священник насолил нескольким местным юнцам, а также и пастве.
9
DOA (dead on arrival) — обнаружен мертвым по прибытии (англ.).
Паркеру это показалось очень комичным, и он рассмеялся. Вслед за ним и Дженеро.
— Вот его корреспонденция, — сказал Карелла Хейзу. — Только копни.
— Да-а, тут позабавишься, — осклабился Паркер, — читая поповскую почту.
И снова разразился смехом. Дженеро тоже расхохотался. Оба сидели, хихикая, как подростки. Хейз догадался, что это — вспышка весенней лихорадки.
За своим столом Карелла вернулся к письму сестры отца Майкла.
"Мой дражайший брат!
Только что получила твое письмо от 12 мая и не могу тебе описать, с каким опечаленным сердцем я спешу ответить. Майкл, как тебе удалось соорудить в себе такую башню сомнений? И разве ты не чувствуешь, что должен поделиться своими опасениями с епископом вашей епархии? Уж и не знаю, что порекомендовать или посоветовать тебе.
Как жаль, что я не могу быть рядом с тобой в это трудное время. Еще хуже то, что мы с Роджером в эту субботу улетаем в Японию и вернемся лишь 10 июня. Постараюсь позвонить тебе до отъезда, так что у нас получится хороший долгий телефонный визит. Возможно, к тому времени небеса над тобой чуть прояснятся.
А пока позволь мне сказать вот что: я знаю, что ты — искренний и верный слуга Господень и, как бы трудно тебе сейчас ни было, через молитву ты всегда найдешь путь к просветлению и спасению.
Твоя любящая сестра Ирен".
Карелла снова перевернул конверт.
Он пододвинул к себе телефон, снял трубку, узнал у телефонистки код Сан-Диего, набрал справочную — 1-619-555-1212 и выяснил номер телефона Роджера Брогана по адресу, указанному на задней стороне конверта. Набрав номер и выждав двадцать гудков, он повесил трубку.
— Здесь что-то есть, — сказал Хейз.
Не похоже, чтобы это были полицейские. Если в это были копы, они бы непременно представились патрульным полицейским, к которым она подошла. Изобразили бы из себя членов великого братского ордена офицеров сил правопорядка. Так что они — не копы.