Вечерня
Шрифт:
— Офицер Чарльз Сивер, ваша честь!
— Какой участок?
— Тот же, где и я, ваша честь. Восемьдесят седьмой...
— Вас такое объяснение удовлетворяет, мистер Лоринг?
— Впервые слышу, ваша честь! Об этом в заявлении детектива Уиллиса не было ни слова...
— Я говорил, что информация основана на моих личных сведениях и...
— Вы не упомянули об офицере полиции...
— Какая разница? Ордер был обоснован, не так ли? Я пришел в эту проклятую квартиру...
— Минутку, минутку! — прервал Уайнбергер.
— Прошу прощения, ваша честь, — сказал Уиллис.
— Мы
— Мне нужно время, чтобы подготовиться, ваша честь, — сказал Лоринг.
— Тогда переносим заседание на завтрашнее утро. Будьте готовы к опросу в девять утра.
— Ваша честь...
— Заседание суда переносится на завтра на девять утра, — сообщил Уайнбергер, стукнул молотком и резко поднялся.
— Всем встать! — крикнул секретарь суда, и все встали в то время, как Уайнбергер покидал зал заседаний, как лысый Бэтмен с вьющимся за ним черным шлейфом.
Настенные часы показывали 14.55.
Они должны прийти в 15.30.
Когда они сообщат о себе по домофону, она им скажет, что дверь открыта. Они входят в прихожую, она говорит: «Я здесь». А когда они войдут в гостиную...
Дом уже был перевернут вверх дном.
Весь последний час она была занята тем, что вытаскивала из шкафов ящики с одеждой и сваливала на пол их содержимое, выключала телевизоры и стереоустановки, собирала в кучу в гостиной серебро, украшения, меховые пальто, чтоб казалось, что они все это натащили сюда во время ограбления ее дома. Она расскажет полицейским, как, войдя в дом, натолкнулась на двух вооруженных мужчин...
Она надеялась, что они будут вооружены. А если нет, то ей придется переделать свою легенду...
...двух вооруженных мужчин, которых она застрелила в целях самообороны. Застрелила двух вооруженных грабителей, которые, ворвавшись в ее дом, считали, что здесь никого нет. Уиллис как-то показывал ей данные на них — у каждого список преступлений в милю длиной! Открыла и закрыла! Не плачь, Аргентина, по мне!
Конечно, у нее не было разрешения на ношение оружия, которое она купила у Шеда Рассела, но она не хотела, пока не пришло время, ломать голову над этим вопросом, пусть даже ей придется опять идти в тюрьму. Самое важное — сделать так, чтобы на Уиллисе все это никак не отразилось! Она еще не знала, как это сделать. А на часах уже было без пятнадцати три. Он придет домой не раньше 16.15 — 16.30. К тому времени все закончится. Все.
Она опять взглянула на настенные часы.
Без семи минут три.
Взяла кольт, купленный у Рассела.
Специальный «кольт» 38-го калибра. Шесть патронов в барабане. По три выстрела на каждого. Ей надо будет стрелять быстро и точно.
Она крутанула барабан, убедилась, что револьвер заряжен полностью, потом вернула в первоначальное положение.
На часах было без пяти три.
Из школы на углу Седьмой и Калвер-авеню по ступенькам спускались две девочки. На обеих были зеленые плиссированные юбки, белые блузки, синие гольфы, коричневые туфельки и синие куртки с золотой эмблемой
— Здравствуйте, девочки, — сказал Карелла.
— Привет, мистер Карелла! — сказала Глория. Синие глаза ее сверкали от смеха, длинные черные волосы при ходьбе как будто танцевали на солнце.
— Привет, — сказала Алексис. У нее был серьезный взгляд даже после смеха, задумчивые карие глаза, сосредоточенное лицо. «А я — никто!» — вспомнилось Карелле. Светлые волосы падали на плечи, подскакивая при каждом шаге. Если бы не цвет волос, их можно было бы принять за близнецов. Но одна из них была убийцей!
— Пока, — помахала им рукой подружка, проходя мимо.
Они стояли под солнцем, детектив и две школьницы. Было ровно три часа. Школьники продолжали высыпать из дверей. Вокруг слышались юные голоса. Внешне ни одна из девочек не выглядела особо озабоченной. Но одна из них была убийцей!..
— Алексис! — сказал он. — Я хотел бы с тобой поговорить, не возражаешь?
Она взглянула сперва на него, потом на Глорию. Вдруг в ее серьезных карих глазах появилась тревога.
— О'кей, — сказала она.
Он отвел ее в сторону. Они спокойно болтали. Алексис не сводила взгляда с его лица, вникая во все, что он говорил, кивая, слушая. Прошептала случайно несколько слов. Девочка в форме учащихся Грейм-скул и взрослой кепке, как у греческого рыбака, только раскрашенной в оранжево-синие цвета этой школы, вприпрыжку спустилась по лестнице, крикнув на ходу «Привет, Лекс!», и побежала к телефонной будке на углу.
На небольшом удалении Глория наблюдала за их разговором, прижав книги к своей узенькой груди и щурясь на солнце.
Карелла подошел к ней.
— У меня к тебе есть несколько вопросов, — сказал он.
— Пожалуйста, — ответила она. — Что-нибудь случилось?
Она все еще прижимала к себе книги.
Позади нее и чуть слева на школьных ступеньках сидела Алексис, подобрав под себя юбку и с недоумением наблюдая за ними.
— Перед приходом сюда я разговаривал с Кристин Лунд, — сказал Карелла. — Я спросил ее, видела ли она тебя в церкви в день убийства. Она сказала, что нет. Это правда?
— Прошу прощения, но я не понимаю вопроса!
— Приходила ли ты в церковь, не важно в какое время до пяти часов вечера в день убийства?
— Нет, не приходила!
— Я также разговаривал с миссис Хеннесси. Она тоже сказала мне, что не видела тебя.
— Потому что меня там не было, мистер Карелла!
Широко открытые невинные синие глаза. Но с блеском интеллекта.
— Глория! — сказал он.
Ее взгляд застыл на его лице.
— Когда я на прошлой неделе беседовал с Алексис, — а только что я проверил у нее, чтоб убедиться, что не ошибся, — она сказала мне, что у тебя есть чек на задаток за оркестр, и ей хотелось знать, состоятся ли эти танцы. Это было во вторник днем, двадцать девятого мая. Правильно? В то время чек был у тебя?