Вечность
Шрифт:
Джош улыбнулся:
— Я рад, что тебе уже лучше.
— Было лучше, пока я не увидела тебя. — Но в ее голосе не было злости. Больше всего на свете Кэрри хотела бы оказаться в его объятиях. Она создала свое собственное предприятие — магазинчик дамской одежды — и преуспевала, но, по правде говоря, ненавидела все это. Единственное, чего ей действительно хотелось — это оказаться дома, рядом с Джошем и ребятишками.
Джош понял это по ее глазам.
— Из тебя не выйдет актрисы, — заметил он ласково и тихо. Ей еще не доводилось слышать
— Не приближайся ко мне, — потребовала она, но Джош наклонился и поцеловал ее в уголок рта.
— Я собираюсь стать тебе еще ближе, Кэрри, любовь моя, я приехал сказать, что люблю тебя, люблю всем сердцем и прошу тебя выйти за меня замуж, если я еще не удостоен этой чести.
Ей хотелось наказать его, устроить сцену, заставить его чувствовать себя таким же несчастным, какой она себя чувствовала по его милости. Но вместо этого она закрыла лицо руками и разрыдалась.
Джош, испуганно глядя на нее, подал ей платок:
— А я-то думал, тебе понравится эта идея.
Кэрри продолжала плакать. Он взял ее влажные руки в свои:
— Но здесь не замешан другой, правда, Кэрри? Я думал, нет, я надеялся, увидев тебя здесь, что ты осталась потому, что… ну, потому, что ты…
Шмыгнув носом, Кэрри взглянула на него:
— Я осталась, потому что у меня не было денег, чтобы добраться домой.
Услышав это, Джош расхохотался. Кэрри тоже засмеялась. Смеясь, он принялся целовать ее.
— Скажи мне, что у тебя нет другого, скажи. О господи, Кэрри, я так скучал по тебе. Я чувствовал себя так, будто, уезжая, ты забрала с собой мою душу, Как можно было так полюбить за несколько дней, не представляю.
Он склонился над ней, целуя ее везде, где только мог.
— Я полюбила тебя с той самой минуты, как увидела на фотографии, — тихо призналась она.
Джош поцеловал ее в губы.
В этот момент отворилась дверь в комнату.
— Я хочу посмотреть, как… О, извините, пожалуйста. — Клерк закрыл дверь.
Джош посмотрел на Кэрри и улыбнулся:
— Лучше забрать тебя домой. Закончим ночью.
Кэрри, лучась счастьем, села, но вдруг приложила руку ко лбу. Джош немедленно уложил ее снова и поднес стакан к ее губам.
— Тебе нездоровится, — сказал он.
Это прозвучало так, словно она могла умереть в любую секунду, и Кэрри улыбнулась.
— Я… — Тут Кэрри увидела свое письмо, лежащее на столе, и вспомнила, что заставило ее лишиться чувств. Она замолчала, глядя куда-то мимо Джоша расширившимися от ужаса глазами.
Нахмурившись, Джош взял письмо. После того как он отнес потерявшую сознание Кэрри в дом почтальона и жена хозяина принялась хлопотать вокруг нее, Джош прочел письмо. Он никак не мог понять, что же там было такого, что могло довести человека до обморока — просто один из ее драгоценных, безукоризненных, неподражаемых братьев собирался ее навестить.
Кэрри допила бренди, глотнула еще воды и вновь откинулась на
— Когда он обещает приехать? — тихо спросила она.
Джош бегло просмотрел текст письма.
— Двенадцатого октября. — Он поднял глаза на Кэрри. — Это завтра.
Кэрри выглядела так, словно могла в любую минуту снова упасть в обморок. Джош налил в стакан еще бренди и протянул ей.
— Относись ко всему спокойней, — посоветовал он, смеясь. — Дилижанс еще ни разу не прибыл по расписанию, так что лично я не вижу причин бояться, что твой брат появится здесь в ближайшие две недели.
Голос Кэрри задрожал:
— Если мой брат пишет, что приедет сюда двенадцатого октября, то он будет здесь именно двенадцатого, хотя бы ему пришлось тащить дилижанс на себе.
— Не будешь ли ты столь добра объяснить мне, почему перспектива визита одного из твоих безупречных братьев заставляет тебя белеть, как рисовая пудра?
— Интересно, что ты знаешь о рисовой пудре? И кроме того, где ты научился так хорошо разбираться в корсетах и другой женской одежде? Далее, я ненавижу тебя за то, что ты оставил меня одну на шесть недель и еще два дня, пытаясь решить, наконец, любишь ты меня или нет. Если бы я села в дилижанс тогда, сейчас меня могло бы уже не быть на свете. Меня, например, могли бы убить индейцы или, если тебе угодно знать…
Он поцеловал ее, чтобы заставить замолчать.
— Ты не увильнешь от ответа на мой вопрос, затеяв этот спор. Так что в твоем брате тебя так пугает?
— Я ничего тебе не скажу в отместку за то, что ты никогда не рассказывал мне о себе. — Кэрри скрестила руки на груди и поджала губы.
— И после этого ты заявишь, что совсем не скрытна, не так ли?
Кэрри взглянула на Джоша:
— Разве это не то же самое, что и таинственность?
— Кэрри, ты опять стараешься уйти от ответа.
Руки Кэрри безвольно упали.
— Ну ладно, — произнесла она. — Это не просто один из моих безупречных братьев, это ‘Ринга. Самый старший. И самый безупречный.
Джошу это, похоже, ничего не объясняло. Он непонимающе посмотрел на нее:
— Насколько я успел понять, любой из твоих братьев может служить образцом настоящего мужчины.
Кэрри вздохнула. Как можно описать, что из себя представляет ‘Ринга, человеку, который его в глаза не видел.
— ‘Ринга действительно безупречен. Другие мои братья… ну, скажем так, они не без недостатков.
Услыхав это признание, Джош удивленно вскинул брови, словно отказывался верить, и Кэрри скорчила ему рожицу. Трижды поцеловав ее, Джош уселся на свое место и приготовился слушать дальше.
— ‘Ринга никогда не лжет, не мошенничает и, как говорят, вообще не подвержен никаким человеческим слабостям. Поручи ему что угодно — и он выполнит все лучше, чем кто-либо другой. Единственное, что можно сказать о нем плохого: это то, что ‘Ринга — самая большая вредина из всех моих братьев. — Тут Кэрри улыбнулась. — ‘Ринга — не такой, как все люди.