Вечность

Звездов Олег-Александр Михайлович

— “Иисус, ну почему же мы так живем?” — “Я пони­маю тебя, Корнилий, пока идет естественный отбор”.

— “Как мне понять? И как долго отбор будет идти?”

— “Как бы тебе объяснить, в общем, все, что ты видел сейчас в Царствии Небесном, все через несколько ве­ков будет у людей. И вот нам нужно убедиться, как им будут пользоваться люди, ибо мозг человеческий един, в нем заложено сознание, но есть еще и подсознание или, если так можно сказать, — контроль Божий над_ сознанием. Вот многие говорят, что Бог видит все — это действительно так, ибо подсознание контролирует сознание человеческое и знает о любой личности все, даже интимные отношения, как бы человек ни скры­вал их”. — “Учитель, Бог, я ни в чем не грешен. Правда, один раз я согрешил, но не по своей воле, а с прихоти своей: служанка была у меня, жена моего вои­на, ну я и не уде…” — “Хватит, Корнилий, Небесное Царство тебя рассудит точно так, как и служанку”. —

“Но, Иисус, ведь было согласие”. — “Корнилий, со­гласись, — была же и измена, лично Я понимаю блуд­ниц — это их грешный хлеб, могу понять привередли­вого мужа, которому изменяет жена из-за его гордой возвышенности, но если происходит

чисто из-за прихо­ти, то тот будет наказан, так что извини меня, здесь Я уже не судья”. — “Иисус, я огорчен”. — “Корнилий, Я понимаю тебя, но успокойся: там грехи тебе будут прощены. Скажи мне, в то время у тебя была семья, жена своя?” — “Нет, не было”. — “Что ж, тогда у той замужней служанки в любом случае появится болезнь, и она умрет, ибо она нарушила закон Небес”. — “Иисус, она уже умерла”. — “Значит, она получила облегчение для себя, и ее грехи смыты болями и стра­даниями ее”. — “Да, Иисус, очень жестоко получается все по отношению к нам, людям”. — “Корнилий, ска­зано: не воруй, не прелюбодействуй, не убивай, и все сказано не просто — это закон, закон энергии. И когда кто нарушает баланс, тот страдает, порой даже не понимая от чего, и Я попрошу тебя: чти и уважай все то, что сказано пророками Всевышнего”. — “Да, но я же нарушил его. Сначала меня захватывал интерес, а сей­час берет страх перед Богом”. — “Вот, Корнилий, мы и пришли к тому: страх пред Богом должен быть, ибо с Богом в Царствии Его придется жить, уважать и чтить все Божье. Истинно говорю: для всех придет время, когда вы посмотрите друг другу в глаза, и как будет стыдно в те мгновения. И еще что скажу тебе: чтобы как-то укротить соблазны телесные, Отец на Землю будет преподносить разнообразные формы болезни. То будет предупреждением, и вот в том случае нужно слу­шать свое подсознание”. — “Иисус, я, наверное, не буду умирать, чтобы не нести наказание”. — “Нет, Корнилий, скоро ты умрешь. Я не имею в виду бли­жайшие дни, годы — да и постарайся за эти годы сделать людям больше добра, остальное все само по себе изменится и простится”. — “Хорошо что я гово­рю с Тобой, но ведь есть люди, которые просто не понимают и творят, что хотят, и будут творить во вред себе”. — “Иисус, Бог Ты мой, с меня довольно”. — “Корнилий, дай Я тебя обниму и сниму с тебя все, что ты накопил за свои прожитые годы”. Корнилий зап­лакал: “Учитель, делай все, что считаешь нужным и дай Бог, чтобы Ты меня простил во всем”. — “Так и будет, Корнилий, ведь ты для Меня сделал тоже очень много хорошего не только как для человека, но и как для Бога. Корнилий, что ты извлек для себя из нашего разговора?” — “Учитель, все достойное и чистое”. — “Спасибо, что ты понял Меня. Я тебя еще навещу, Время Мое близится к началу Моего отбытия в Цар­ствие Отца Моего”. — “Иисус, Ты меня убил, может, заберешь меня с собой сразу, чтобы я не мучился здесь?”. — “Нет, Корнилий, но скажу одно: бойся молодого жеребца”. — “Именно какого? Иисус, где Ты? Чудо, снова пропал. Конечно, стоит задуматься, ведь Он Бог, и Он прав во всем. Но для чего тогда же мы живем? Я, наверное, не все понял, но постараюсь прислушаться к своему подсознанию, но где оно?” — “Ищи внутри себя, и когда ты найдешь, о чем Я тебе говорил, ты все поймешь”. — “Иисус, я Тебя не вижу, но буду ждать с нетерпением”. Корнилий присел. “Господи, все то, что со мной произошло — Истина, в которую я поверил и никогда не отрекусь от нее. Но при чем здесь молодой жеребец — то стоит задуматься. Ну, Иисус, внезапно появился в моей жизни и внезапно исчез, оставив лишь только мои мысли или в мыслях моих остался Он — Он единый, в которого я уже верю. И зачем я Ему признался, что был со служанкой? Да-да-да, подсозна­ние контролирует мои поступки. Здесь мне все ясно. Спасибо Тебе, Учитель, и я снова жду Тебя”.

— “Петр!” — “Я вас слушаю”. — “Что ты как старший можешь нам сказать?” — “Матфей, Иаков, Иуда, Иоанн, мы все видели живым нашего Учителя, не спрашивайте вы меня, ответьте вы мне: вы Его ви­дели?” — “Да, Петр, видели, но что-то было неправ­доподобное. Вроде бы наш Учитель и нет, хотя образ был Его”. — “Образ вы видели Его, и, значит, то был наш Учитель и никто другой. Вы же говорили с Ним, то почему вы задаете мне такие вопросы?” — “Петр, в чем дело?” — “Учитель, Наставник, извини нас, идет спор”. — “Спор о чем?” — “О Тебе, Наставник”. — “Я вас учил и буду учить: неужели вам непонятно, что Я воскрес?” — “Наставник, всем понятно и не понят­но”. — “Что вы хотите еще увидеть? Неужели Я должен сгореть в огне ада, чтобы вам доказать, что Я Бог? Но Я уже был распят, и вот Я пред вами, что вам, Петр, еще нужно?” — “Наставник, извини и пойми: гонения церкви нас просто замучили”. — “Нет, Петр, не вас, а Меня они унизили, а у вас все впереди”. — “Скажи, Учитель, что, церкви больше не будет?” — “Петр, будет, но только она будет обновленной, хотя века ее преобразуют из церкви в Храм богохульства”. — “Наставник, мы Тебя не понимаем, Ты нас прости. Но как нам относиться к этим Божьим местам?” — “Пока с душой, Петр, с душой”. — “Наставник, но в тот день, когда Тебя предали, я ударил мечом человека, бил я его не от злости, бил, чтобы сохранить Тебя, да и всех нас”. — “Петр, Андрей, Иоанн, Иаков, Матфей, неужели Я вас к этому призываю или призывал? Да, Я Бог, вы — Мои братья, будьте же одухотворенны, как и Я, ваш Наставник”. — “Учитель, мы все понимаем, но нам трудно пока еще осмыслить все. Ведь вся труд­ность заключается в понимании, в сознании нашем, а легкость наша — есть в легкости Твоей, в Твоем вос­крешении”. — “Да, вам еще многому придется учиться, слыша глас Божий, и вы будете такими, как и Я”.

Первые восходящие лучи солнца согревали нео­быкновенный город — город Рим. Цвели деревья и кустарники, шумело все живое, но сознательное Творе­ние вставало и поклонялось идолам. Лишь немногие от страха перед большинством таились по подвальным строениям и отдавали свою душу в веру Христа. Пока о Нем никто не знал, но Писание пророков глаголило, что Он придет. Он был на Земле, жил, Его распяли,

но Римская империя — империя зла и жестокости — все держала в тайне. Все 420 храмов отдавали свое почтение только идолам, изображающим не только тьму, но и жестокость по отношению ко всему живому. Рим цвел, богатые наживались, все нищие унижались, двор­цы гудели, наполняя свои палаты греховными оргиями, никто не думал о себе, думали лишь об удовольствии физическом. Город горел в пламени любви и в духов­ном обмане, цари смеялись. Чины чуть меньше царей унижались пред всевышними земными. Цветок рождался, жизнь угасала, но для людей было все наобо­рот, ибо над ними кружил вихрь или танец смерти. То был не пуп земли, то были лишь ветви жизненно­го пути. Я (Давид) видел все то чертополошество или чистое унижение человека не только пред своим телом, но и душой. Гонец из Иерусалима, посланный синедрионом, прибыл в Рим и встретился с Тиверием Кесарем.

— “Я ваш слуга и принес донесение”. — “Кто и о чем меня просит?” — “Синедрион, больше я ничего не знаю. Вот вам послание”. — “Уходи, я на днях разберусь и пришлю в Иерусалим своего следователя, но приго­товьте ему подаяния, он ко мне доставит их”. — “Все будет сделано”. — “Ступай отсюда, ибо занят я. И вооб­ще, почему так нагло ведут себя пришельцы (евреи)? Что ж, доложи синедриону, что очень скоро прибудет мой по­сланник, и пусть запомнят меня, но кто виновен в смерти невинного — тот будет наказан, ха-ха-ха!”.

Синедрион был в ожидании, и вот случилось то, чего ожидали — гонец прибыл. “Уважаемое собрание, очень скоро здесь будет проверяющий, ибо Рим и его правители сами настаивают на проверке своих владе­ний”. Ведущий встал и сказал: “Да, есть сила на свете свыше”. — “Нет, мы выше той силы, и мы — наше собрание. Бог — правитель нищих, мы же, богатые и чтивые, есть и всегда будем на земле Богами над го­лодранцами”. — “Уважаемый сани, — обратился один из священников из Назарета, а если все будет наоборот, что тогда делать нам?” — “Что ты имеешь в виду?”

— “То, что видело уважаемое собрание (распятие)”.

— “Об этом пока будем молчать, а кто будет против, тот будет распят”. — “Что ж, уважаемые, мне лучше промолчать, ибо вы так мудры”. — “И все же, что вы хотели сказать?” — “Иисус жив, Он в данный момент находится в Иерусалиме, и я хочу уверить вас, уважае­мый ведущий собрания: нужно быть осторожным, тем более с Богом, а не с теми вылитыми идолами. В том вы все убедились, ибо идол недвижим, а Иисус после распятия предстал пред нами”. — “Уберите его, стра­жа, на костер и принесите в жертву, как благочестиво­го”. — “Уважаемое собрание, я сотник стражи, и я не выполню вашей просьбы или вашего требования”. — “Почему?” — “Потому, что Господь Бог воскрес, и вы об этом знаете и хотите остаться безнаказанными”. — “Всех на цепь”. — “Нет, мои люди на то не пойдут, ибо они уже уверовали в нашего Иисуса, я повторяю: в нашего Иисуса Христа, нашего Бога, который жил с нами и говорил с нами. Вы убили Иоана Крестителя с нашей помощью, и не будет нам прощения никогда”.

— “Уберите сотника”. Толпа священников наброси­лась на него, как на дикого зверя. Через минуты по­слышался хрип и мертвое молчание. “Выбросьте тело зверям, пусть сожрут его, а Боги пусть сочтут это жерт­воприношением”.

— “О-о-о, Наставник, Ты снова среди нас”. — “Да, Петр, Мне нельзя задерживаться подолгу в тех местах, где Я уже бывал при жизни. Только что Я беседовал с Корнилием”. — “Наставник, мы все, Твои Ученики, просим Тебя, побудь больше с нами”. — “Хорошо, раз вы Меня еще полностью не понимаете, то Я так и сделаю: Я буду с вами”.

— “Иисус!” — “Что, Давид?” — “Ты же мне обещал, что поговоришь со мной”. — “Разве Я отказы­ваюсь, Давид?” — “Пока нет, но у Тебя времени очень мало, и я хочу с Мамой и с Тобой побыть вместе”. — “Хорошо. Давид, ты знаешь, что Я люблю”. — “Да, брат Мой, рыбу”. — “Вот утром все вместе идем на рыбал­ку”. — “Наставник, может, сеть взять?” — “Петр, ко­нечно, у нас будет очень большой улов, не так как в тот раз”. — “Я понял Тебя, Наставник”. — “Петр, все будет так, как Я захочу, а точнее не так, как люди захотят. Если они захотят жить в блаженстве Господнем, то они будут жить в нем, но кто не захочет житъ в нем, тот погиб­нет. Ученики Мои. Мне радостно быть рядом с вами, рядом с Мамой и братом Давидом”. — “Наставник, нам тоже приятно быть с Тобой”.

Наступило утро, все Ученики вместе с Иисусом, Матерью Марией, Давидом отправились на реку Иор­дан. День выдался необычный, светило солнце, встреч­ный теплый ветерок согревал лица идущих. Все были довольны, ибо они снова все вместе, как и раньше, и ничего не напоминало им о том, что случилось несколь­ко дней назад.

— “Давид, пока Петр с Учениками занят делом, давай поговорим с тобой”. — “Конечно, Учитель, я не против, я очень ждал этого приятного момента”. — “Слушай Меня внимательно: жизнь у тебя будет слож­ной во всех отношениях. Тебе много придется тру­диться во славу Божью и людей. Можно сказать, ты уже взрослый человек и понимаешь все, и ко всему, о чем Я тебе поведаю, отнесись серьезно”. — “Учитель, я готов выслушать Тебя”. — “Помнишь ли ты, что Я тебе сказал в тот момент, когда Меня распяли?” — “Да, Учитель, я ясно услышал: “Жено! Се Сын Твой, — и после услышал: — Се Матерь Твоя”. — “Вот и молодец, Давид, Я думаю, что ты понял все. И вот, когда Меня заберут к Отцу Моему, ты до конца дней Матери нашей, Марии, будешь помогать, будешь с Ней, приютишь Ее, как однажды Она приютила тебя. В этом ты увидишь силу семьи, закон дружбы и един­ства”. — “Спасибо Тебе, Учитель, за Твое откровение и доверие ко мне”. — “Давид, Я знаю, что церковь на вас будет охотиться, как на зверей, поэтому Я нарекаю тебя именем Павел. Впоследствии ты станешь Апос­толом, хотя ты уже есть Апостол Павел”. — “Учитель, я рад”. — “Но это, Давид, не все, посмотри на Петра, тебе с ним придется идти вместе по жизни долгие годы. А сейчас, Павел, слушай самое неприятное: ты с Петром примешь смерть мученическую, точно так, как принял Я ее. Скажи Мне сейчас: готов ли ты выдер­жать такие муки и страдания?” — “Да, Учитель, я все выдержу ради Бога и всех людей, выдержу точно так, как выдержал и Ты”. — “Спасибо тебе, Павел”.