Вечность

Звездов Олег-Александр Михайлович

— “Да, Учитель, время так быстро летит, и Тебе скоро нужно быть там”, — Иоанн поднял голову к Небесам.

— “Иоанн, в то же время Я буду и здесь, правда, невидим, но кто захочет Меня увидеть или услышать, к тому Я приду без всяких колебаний”. — “Но это лишь пока нам понятно”. — “Иоанн, все поймут и изберут для себя то, что возрадует их душу”.

— “Наставник, извини меня”. — “Петр, что-то…” — “Нет, нет, Наставник, можно мне присоединиться к вам?”

— “Конечно, Петр, позови всех остальных тоже сюда”.

Даврий в это время отдыхал, и пригрезилось ему, что очень старая женщина поднесла собаке испить воды, вода была прозрачная, собака долго не подходила к воде, после подошла и лапой перевернула сосуд. Из сосуда вместо воды полилась кровь. Собака стояла и смотрела. Даврий во сне чувствовал, что она смотрит на него, и взгляд у нее был молящий, и она как бы говорила: не пей, не пей от преподнесенного. Он вско­чил: да что же такое, неужели это предупреждение? Если так, значит они уже затеяли против меня черное дело, и посему следует считать

с уверенностью, что они тоже причастны к смерти Иисуса. Вода была чистой, прозрачной, но кровь красного цвета, и из сосуда выли­лось очень много крови, значит, следует, что синедрион — сосуд, который до краев наполнен жестокостью и несправедливостью. Меня же они считают за собаку, но кто же та старушка в черном, о Боже, да это же сама смерть. Но почему смерть меня предупредила, а никто другой, а может, она хочет, чтобы весь синедрион я упрятал в тюрьму. О, хватит, сон есть сон, а дело есть дело. Раньше со мной такого никогда не происходило, сейчас же одолевает все темное и грязное, но витает надо мной — факт. И если бы Иисус не был Богом, значит этого не было бы тоже. Это закономерность со стороны всего здравого. Побыстрее мне бы встре­титься с Иисусом.

Даврий вошел в палату, между членами собрания велся шумный разговор. Они делали вид, что не замечают Дав­рия. “Успокойтесь, нужно приступать к работе. Многие из вас знают сотника Корнилия, мне срочно нужно видеть его, а пока он придет сюда, я хочу услышать ваше мнение по поводу следствия, которое я веду. Что вы можете мне сказать?” — “Уважаемый следователь, вот как раз мы и спорили по этому поводу”. — “И до чего же дошли?” — “Мы чувствуем, что вы нам не верите и стараетесь уни­зить наше положение”. — “Да, в одном вы правы, во втором пока ошибаетесь. Я лично хочу все познать, а не унизить, хотя когда я все познаю, то, возможно, последует и то, о чем вы говорите. Я думаю: если Иерусалим осудил самого Бога, то я, как представитель власти Рима, могу осудить лишь несколько человек, причастных к этому. У меня есть свои права, они выдуманы не мной, думаю, людьми умнее вас. Я вас не унижаю, да и нет у меня такого желания, поймите меня только правильно. Если вы ни в чем не виновны, то и не стоит так сильно волноваться. Думаю, что я говорю правильно, и волей-неволей вы дол­жны согласиться со мной”. — “Согласиться мы сможем, но не во всем, ибо думаем, что вы человек, который при­надлежит язычеству или вере идолопоклонничества”. — “Я тоже раньше так думал, но сейчас я все свои мысли и весь свой нрав изменил, ибо увидел нечто потустороннее, я имею в виду, что Он, Иисус, для меня есть что-то потустороннее точно так же, как и я для Него да и для всех, ушедших в мир иной, но это пока мои домыслы. А мне, уважаемые, нужны факты и факты. Но если среди вас я найду виновных, то уже будет не унижение, а нака­зание. Я пока так думаю. Это мое мнение. Не за то, что вы убили Бога, а за то, что вы скрыли его существование, думаю, что вы со мной будете согласны, одним словом говоря: следствие веду я, так что не препятствуйте мне. Если же кому я не нравлюсь, то можете жаловаться в Рим, именно на меня, но я все равно до конца буду стоять на своем. И об этом вам не следует забывать. А сейчас все можете быть свободны, мне нужно побывать в Вифании и Иерихоне”. — “Может, вам нужны сопровожда­ющие?” — “Да нет, я обойдусь без таковых”. — “Что ж, Даврий, смотрите, вам видней”. Даврий покинул собра­ние. Он шел улицами Иерусалима, не замечая никого. “Но что со мной, куда я иду, ведь нужно вести дело, а я гуляю, как бездельник”. Даврий остановился посреди улицы, было многолюдно. Он спросил у одного из прохожих: “Ска­жите мне, где живет сотник Корнилий?” Прохожий улыб­нулся. “Зачем вы спрашиваете это, ведь вы стоите прямо у дома сотника. Даврий покраснел. “Извините меня”. — “Вы, наверное, много вина выпили, ибо у вас такой вид”.

— “Да-да-да, спасибо”. — “Если бы ты, прохожий, вы­пил то, что пью я, копаясь в этом запутанном деле, то ты бы уже умер”, — подумал Даврий.

Дверь была не заперта. Даврий без стука зашел в жилище. “Здесь есть кто?” — “Конечно, есть”. — “Из­вините меня, я без стука. Мне нужен сотник Корнилий”.

— “Это я”. — “Здравствуйте”. — “Здравствуйте. Вы следователь из Рима?” — “Хм, как вы догадались?” — “По одеяниям вашим не трудно догадаться, кто вошел в дом ко мне”. — “Скажите, Корнилий, я смогу поговорить с вами откровенно, не как следователь, а как человек с человеком?” — “Ну, если вы с добрыми намерениями, то почему бы и не поговорить”. — “Мое имя Даврий, я веду следствие”. — “Да-да, я все знаю”. — “И вот как человек хочу добраться до настоящей истины и все по­нять, что здесь происходило. И тем более, как происходи­ло”. — “Знаешь, Даврий, я собрался на охоту, ты не против отправиться со мной, так будет легче нам беседо­вать”. — “Да, я не против, тем более мне нужно разве­яться”. — “Вот и хорошо. Лошади у меня есть, и пес хороший, который мне помогает во время охоты”. — “Ска­жи, Корнилий, мы сможем посетить с тобой Вифанию и Иерихон?”. — “Конечно, Даврий”. — “Что ж, тогда в путь”. — “Нет, Даврий, сначала вот тебе мои одеяния, переоденься, ибо в таком виде… — Даврий посмотрел на себя, — ты будешь выглядеть…” — “Корнилий, я все понял, и я рад, что мы с тобой нашли общий язык”. — “Даврий, я человека по глазам могу определить, какой он, ибо за свою жизнь сотника я повидал очень много лю­дей”. — “Корнилий, я согласен с тобой, но хочу от тебя побольше узнать об одном из виденных тобой”. — “Име­ешь в виду Иисуса Христа?” — “Именно

Его, Корни­лий. Я-то Его тоже видел, но поговорить мне не довелось, ибо видение для меня было неожиданным”. Корнилий улыбнулся. “Даврий, последнее время для меня эти встречи тоже являются неожиданностью”. — “Что ж, в путь, в пути обо всем и поговорим”.

В направлении Вифании скакали на лошадях двое наездников. Впереди бежал пес. Глядя со стороны, можно было подумать: охотники, но на самом деле были люди, ищущие настоящую истину среди тех людей, что общались с Иисусом, и среди тех, кто Его предал рас­пятию — самому низкому унижению и что ни на есть страшным мукам. Боль Господня витала над всей Зем­лей. Для скачущих всадников она не была заметна, но она присутствовала в их сердцах и их добрых мыслях. Бог Иисус был рядом с ними и не перечил им ни в чем, лишь помогал и делал их путь безопасным.

“Корнилий, скажи мне: давно ли ты познакомился с Иисусом?” — “Да, Даврий, очень давно. Я и сейчас от Него не отрекаюсь, ибо встречался с Ним и говорил точно так, вот как сейчас с тобой я говорю”.

— “Ты с первых дней знакомства с Ним верил Ему, как Богу?” — “Знаешь, Даврий, как Богу, навер­ное, нет. Ты же знаешь, что служило для нас Богом: идол и только. Но он из меди. А в этом случае я встретился с живым человеком, творившим нечто нео­быкновенное”. — “И ты видел чудеса?” — “Конечно, и не один раз”. — “Было интересно?” — “Даврий, не то слово, ибо на моих глазах заново рождались люди, или, другими словами говоря, из них как бы вытесня­лось что-то нечистое, и человек наполнялся новыми силами. Это было заметно даже очень простому чело­веку”. — “Ты считаешь, что чудесами Он завоевал среди людей славу Бога?” — “Да нет, не только. Он был человеком очень грамотным, умным, и мне однаж­ды показалось, что Он живет не в своем времени”. — “Корнилий, о чем ты?” — “Я имею в виду, если бы Он родился где-то там впереди на несколько веков, то с Ним бы все было иначе, а может быть, и хуже. Кто знает, что будет впереди нас. Но я лично доволен тем, что Он воскрес и является пред нами, как из сказки”.

— “Корнилий, ты интересно рассуждаешь”. — “Мне легко с тобой говорить о Нем”. — “Только синедрион что-то от меня хочет скрыть”. — “Даврий, когда чело­век честно зарабатывает себе на хлеб, он всегда будет чист и откровенен, а кто питается, отнимая хлеб и лука­вит пред зарабатывающим, от того жди неприятности. Думаю, что ты догадался, о ком я говорю и с кем сравниваю”. — “Да, Корнилий, я все понял и поэтому опасаюсь собрания и ищу таких людей, как ты. По тебе видно, Корнилий, что ты ничего не утаиваешь от меня, это меня радует и придает больше сил. Я говорил с Матерью Иисуса и сразу подумал, что верить я Ей должен сполна, ибо такая женщина на обман не спо­собна. Но я еще не беседовал с Иродом и Пилатом, и мне интересно, что они “запоют”. — “Даврий, они очень избалованы своими привилегиями, хотя в последнее время я стал замечать, что они изменились”. Даврий переспросил: “Изменились или хотят это показать?”

— “Да нет, после распятия Иисуса они стали други­ми”. — “Корнилий, они каким-то образом причастны к смерти Иисуса?” — “Мне трудно ответить, хотя они могли изменить ход событий. А тут видишь, синедрион был так агрессивно настроен против Иисуса, в общем, трудно из этого сделать какое-либо заключение. Хотя, на мой взгляд, виновны все люди, ибо они не признали Его, как своего Бога и распяли Его, как разбойника. Даврий, мне не хочется сейчас вспоминать тот день, мне кажется, что страшнее того дня уже ничего не может быть на белом свете”. — “Корнилий, давай остано­вимся и немного отдохнем. Устал я что-то, да и голову всякие мысли одолевают. Последнее время я на одних мыслях и живу”. — “Что ж, давай присядем. Здесь место очень красивое. У меня есть немного вина”. — “Корнилий, я не против выпить, пусть усталость поки­нет меня”. Корнилий, немного выпив вина, посмотрел на Даврия, тот сидел задумавшись. “Даврий, в чем дело?”

— “Да нет, так, что-то пригрезилось”. — “Если не секрет, что именно?” — “А ты разве ничего не заме­тил?” — “Нет”. — “Значит мне показалось, будто бы старушка прошла мимо нас”. Корнилий посмотрел по сторонам. “Да нет здесь никого”. — “Ладно, Корни­лий”. К Даврию подошел пес Корнилия и долго смот­рел ему в глаза. Боже, вот оно что, неужели мой кош­марный сон рядом со мной витает? Да, но ведь Корни­лий не может меня отравить. Вино мы пили из одного сосуда, ели одну и ту же рыбу, но почему пес смотрит на меня так умоляюще? По нему видно, что он пытается мне в чем-то помочь. Но что может сделать пес?” — “Даврий…, Даврий!” — “Что, Корнилий?” — “Да что с тобой?” — “Нет, нет, ничего, вино мозги мои затро­нуло”. Корнилий засмеялся. “Да ты же почти не пил”.

— “Все равно я ослаб, я ведь вообще не пью, но чув­ствую, ведя это дело, могу и запить”. — “Хорошо, вста­вай, давай продолжим путь, до Вифании совсем близко осталось”. — “Корнилий, знаешь, жизнь наша инте­ресная вещь, если ее можно так назвать”. — “А я бы добавил еще — и очень запутанная и порой непонят­ная”. — “Да, Корнилий, ты прав, и я попрошу тебя, в Вифании никому из людей не говори, кто я, я тоже не буду представляться следователем. Хочу как человек поговорить с людьми”. — “Я согласен с тобой”. Они двигались улицами Вифании. “Корнилий, давай вот здесь остановимся”. — “Где?” — “Да вот там, где много людей”. Привязав лошадей, они смешались с людской толпой. Даврий прислушивался ко всем, он хотел услышать хотя бы одно слово об Иисусе, но ник­то о Нем не говорил. В стороне стояли четыре старца и о чем-то спорили. Даврий подошел к ним. “Изви­ните меня, уважаемые, что я перебиваю ваш разговор”.