Вечные

Миллер Кирстен

— Эй! — крикнула Хейвен, переступив порог дома.

Никто ей не ответил. Лишь приглушенно скрипнула половица на верхнем этаже. Хейвен затаила дыхание и напряглась. Этот звук был ей знаком. Скрипучая половица находилась совсем рядом с ее комнатой. Хейвен щелкнула выключателем в прихожей. Зажегся свет, но почему-то он был слишком тусклым, он едва-едва освещал лестницу. Второй этаж окутывала тьма. Хейвен не трогалась с места и прислушивалась к звукам. Но кроме стука собственного сердца, она не слышала ничего.

Оглянувшись на машину, стоявшую на подъездной дорожке,

Хейвен подумала: «Может, лучше уехать?» Но куда еще она могла поехать? Городок спал. Даже бензозаправочные станции были закрыты. «Может, позвонить в полицию? — подумала она, но отказалась от этой мысли. — Ну да, приедут они, и какими глазами они на меня посмотрят, когда станет ясно, что я их вызвала из-за скрипнувшей половицы?»

Немного осмелев, Хейвен осторожно пошла вперед по нижнему этажу, по пути включая свет во всех комнатах. Войдя в кухню, она взяла со стола мясницкий нож. Потом она вернулась к лестнице и начала медленно подниматься в темноту. Делала шаг, останавливалась, прислушивалась, снова делала шаг. Одолев последнюю ступеньку, она протянула руку к стене и стала на ощупь искать выключатель.

Включив свет в коридоре, она поспешно пошла вперед и стала зажигать свет в каждой из комнат. В ванной и гостевой комнате было пусто. Но дверь ее спальни оказалась закрытой. Хейвен немного помедлила и попробовала повернуть ручку. Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь. Она протянула руку к выключателю и вдруг увидела силуэт, озаренный оранжевым сиянием, исходившим от кровати.

Хейвен сразу поняла, что этого человека она уже где-то видела. Лицо невыразительное, одежда непримечательная. Даже темные волосы, расчесанные на косой пробор, выглядели до странности средними, не особенными. Мужчина на секунду замер, а потом бросился к двери. Он грубо оттолкнул Хейвен. Она выронила нож, а мужчина помчался к лестнице.

Хейвен ударилась о дверной косяк и потеряла равновесие. Она ударилась виском о дверную ручку, и перед глазами у нее потемнело.

Она звала Этана. Ее лицо было объято жаром, ей было больно дышать. Неожиданно Хейвен очнулась. Она лежала на дощатом полу, прижавшись щекой к половицам. Вторая щека у нее была горячей. Сумка и мясницкий нож рядом с ней. Перевернувшись на спину, она увидела, что комната словно бы затянута дымкой. Потолок не был виден. Краешком глаза Хейвен заметила вспышку и заставила себя повернуть голову. Пламя охватило ее кровать, языки облизывали стену. Не в силах пошевелиться, Хейвен смотрела, как полоса огня ползет по плетеному коврику, как пламя взбирается вверх по ножкам письменного стола. Она понимала, что погибнет, но почему-то не чувствовала страха.

Ее веки отяжелели, и она задремала. Она вернулась в знакомую комнату. Губы Этана встретились с ее губами, его руки обвили ее. Запах дыма стал сильнее. Он отстранился. Его взгляд стал другим. Он нежно убрал с ее щеки прядь волос.

— Скоро мы будем вместе, — пообещал он, и она ему поверила.

Когда она вновь очнулась, пожар полыхал вовсю. Хейвен понимала, что нужно встать и бежать

отсюда как можно скорее, но руки и ноги у нее стали тяжелыми, словно мраморные колонны. Она поползла в коридор на четвереньках. Наконец ей удалось подняться на ноги, и тут она услышала, как кто-то кашлянул. Звук донесся из спальни Имоджин.

Ее бабушка лежала в кровати и спала. На тумбочке рядом с кроватью стояла баночка со снотворными таблетками. Видимо, Имоджин мучила бессонница.

— Проснись! Где мама? — громко крикнула Хейвен и стала трясти старуху за плечи.

— Ты из ума выжила? Она ищет тебя! — прохрипела Имоджин и дико закашлялась. — Что ты натворила, Хейвен Мур? — свирепо выговорила она, заметив, что дом наполнен дымом.

Хейвен не стала отвечать. Она подхватила бабушку под мышки и поволокла по коридору, а потом — вниз по лестнице. Старуха оказалась на удивление легкой, словно состояла только из злобы и язвительности.

Спустившись с крыльца, Хейвен поспешно вытащила из кармана записную книжку и мобильный телефон. Она набрала «911».

— Пожар. Снайвли-Хаус, — выдохнула она и без чувств рухнула в заросли азалий.

— Похоже, старуху вынесла девочка, — услышала Хейвен. Ее подняли с земли. Потом она услышала вой сирен и крики мужчин.

— О, слава Богу. Они не ранены? Не обгорели? — истерично спрашивала Мэй Мур.

— Похоже, ожогов у них нет. Скорее всего, дыма надышались. Нам нужно отвезти их в больницу.

— Это твоя девчонка сделала, Мэй, — услышала Хейвен хриплый голос бабушки. — И не говори, что не она.

Хейвен скрипнула зубами. Носилки, на которых она лежала, погрузили в «неотложку». Мать забралась в машину и села рядом с ней. Прежде чем закрылись двери, Хейвен успела увидеть толпу народа. За толпой возвышался дом. Чердак и половина второго этажа обуглились и дымились.

ГЛАВА 24

— Хейвен, милая, — проговорила Мэй Мур. — Пришел шериф Лэмберт. Он хочет расспросить тебя насчет пожара.

Занавеску, которой была зашторена кровать Хейвен, резко отдернули, и она увидела перед собой представителя закона и порядка. Это был невысокий, крепкий мужчина со свирепыми рыжими усами. В школе «Синяя гора» его прозвали Сэм-Иосемит. Он сел на табурет рядом с кроватью Хейвен и стал листать небольшой блокнот. Наконец он добрался до чистой странички, посмотрел на Хейвен и спросил:

— Как вы себя чувствуете, мисс Мур?

Вопрос прозвучал скорее научно, нежели сочувственно.

— Неплохо, пожалуй.

У Хейвен до сих пор было такое чувство, словно она наглоталась средства для прочистки канализационных труб, но ночью она хотя бы хорошо выспалась.

— Не хотите рассказать мне, где вы были вчера вечером? Матери вы сказали, что собираетесь заехать к приятелю. Затем она выяснила, что вы с этим приятелем не виделись — он позвонил вам домой и до смерти напугал вашу маму и бабушку. Ваша мать отправилась вас искать, боясь, что вы где-нибудь свалились в кювет.

— А Имоджин легла баиньки, — пробормотала Хейвен. — Блеск.