Вечные
Шрифт:
— Вы… ты приехала из Теннесси? Проделала такой путь, чтобы поговорить со мной?
Френсис Уитмен явно не поверила ни одному слову.
— У меня есть и разные другие планы в Нью-Йорке, — солгала Хейвен и почувствовала, что заливается краской. — Эта квартира принадлежала родителям Констанс, не так ли?
Френсис глубокомысленно улыбнулась.
— Да. Констанс была их единственным ребенком. Когда они умерли, квартиру унаследовал их племянник — мой отец. Я — последняя в роду Уитменов, и мне квартира досталась от родителей, которых не стало несколько лет назад.
— А ваши отец и мать были знакомы
— О Господи, нет, конечно. Констанс погибла по меньшей мере за двадцать лет до того, как родился мой отец, и в семье не любили говорить о случившемся. Сомневаюсь, чтобы я узнала ее имя, если бы не наткнулась на ее некролог, когда была примерно в твоем возрасте. Там говорилось, что она вместе с ее возлюбленным погибла при пожаре, и мне кажется, что это невероятно романтично. Кроме того, в некрологе упоминалось, что и он, и она состояли в организации под названием «Общество „Уроборос“» и что эта организация посвятила себя исследованию реинкарнации. Я была заинтригована. Я посетила ОУ и стала читать все старые газетные статьи, какие только могла разыскать в Историческом обществе. И тут я вспомнила о подвале.
— О подвале? — переспросила Хейвен.
— Каждая квартира в этом доме имеет помещение для хранения в подвальном этаже. Когда сюда перебрались мои родители, мы попробовали отнести туда несколько коробок, но оказалось, что кладовка забита вещами. Потом мы, наверное, просто о ней забыли. Но после того, как я начала читать о Констанс, я решила снова заглянуть в подвал. — Френсис помедлила и сделала глоток чая. — И я сорвала джекпот.
— Что вы нашли? — взволнованно спросила Хейвен.
— Все вещи Констанс. Видимо, ее родители упаковали все, что не погибло при пожаре, и убрали в кладовку. Там было невероятное количество картонок с безумными платьями с кринолином. Знаешь, такой красивой вышивки с бусинками я никогда не видела. Не исключено, что эти платья она шила сама и сама отделывала. И еще там были фотографии, на которых Констанс была снята со своим дружком и разными людьми из ОУ. Я даже нашла старинные любовные письма.
— От Этана?
Глаза Френсис сверкнули. Похоже, она была любительница посплетничать.
— Я так не думаю. Ни одно из писем не было подписано. Тот, кто написал эти письма, явно пытался ее завоевать. А Этану, насколько я понимаю, это больших трудов не стоило.
— Скажите… а я могла бы взглянуть на эти письма? — робко поинтересовалась Хейвен.
— Конечно. Если бы они до сих пор были у меня.
— Но где же они? — спросила Хейвен.
— Исчезли. Через пару месяцев после того, как я нашла все эти вещи, кладовые ограбили. Наши ближайшие соседи потеряли целое состояние. У них там хранилась антикварная мебель. Воры утащили все коробки Констанс.
— Кому могли понадобиться старые письма и платья?
Френсис стряхнула со ступни шлепанец и положила ногу на край ближайшей кадки.
— Мне кажется, эти воришки знали, что им нужно. Возможно, эти платья дорого стоили. Камеры наружного наблюдения засняли воров. Я сама видела видеозапись. Двое мужчин, с виду — профессионалы, погрузили все награбленное добро в пикап, припаркованный у черного хода. Они оставили кучу отпечатков пальцев. Казалось бы, копам ничего не стоило поймать их, но с тех пор мы ничего о них не слышали.
— А как насчет
— Историческое общество Грамерси-парка? Ни разу о таком не слышала. Наверное, ты имеешь в виду Историческое общество Нью-Йорка. Как бы то ни было, воры даже этот блокнот утащили. Насколько мне известно, — сказала Френсис, — он не принадлежал Констанс. В начале девяностых я обнаружила его на блошином рынке на Шестой авеню. Парень, который продал мне этот блокнот, сказал, что он попал к нему из поместья какой-то богатой старухи. Но это он так сказал. Как ее звали, он не помнил. Только сказал, что она, наверное, могла все эти события помнить лично.
Хейвен помолчала, обдумывая информацию.
— А вы какого мнения об этих газетных вырезках? — наконец спросила она у Френсис. — Вы думаете, Этан Эванс мог убить Констанс?
— Ни в коем случае. У меня даже мысли такой нет, — ответила Френсис, энергично помотав головой. — Я думаю, что они с Констанс безумно любили друг друга. Мне тридцать шесть, Хейвен, а я уже трижды была замужем. И хотя все трое моих мужей оказались уродами, я все равно верю, что еще узнаю настоящую любовь, когда она мне встретится. Может быть, ты сочтешь меня безнадежной романтичкой, но я читала полицейский отчет. Констанс и Этан умерли в объятиях друг друга. На самом деле, пожарные обнаружили их крепко обнявшимися. По-твоему, это похоже на убийство?
— Нет, — была вынуждена признать Хейвен. В ее сердце шевельнулось что-то, что она считала давно умершим. — Думаю, не похоже.
— Вот именно, — сказала Френсис с довольной улыбкой. — Ну вот. Теперь, когда я рассказала все, что знаю, почему бы вам не поведать мне, зачем вы на самом деле пришли, мисс Мур?
Вопрос застиг Хейвен врасплох.
— Прошу прощения?
— Да будет тебе, — насмешливо фыркнула Френсис. — Школа старших классов «Синяя гора»? Не смеши меня.
— Я не понимаю, — промямлила Хейвен и приподнялась со стула.
— Пожалуйста, сядь, — попросила ее Френсис. — Не стоит огорчаться. Ты можешь доверять мне. С тех пор, как я впервые прочла о Констанс, я ждала, что она появится вновь. И тут является девица из Теннесси и задает мне вопросы о моей кузине, умершей в тысяча девятьсот двадцать пятом году. Вряд ли это случайное совпадение. — Френсис выжидательно вздернула одну бровь. — Ну, давай. Рассказывай.
— Я… Я в самом деле не знаю, что вам рассказать, мисс Уитмен. Вы, наверное, начитались книг про реинкарнацию. Спасибо вам за помощь, но у меня назначена еще одна встреча.
— Какая жалость, — чуть капризно проговорила Френсис. — Ну хорошо. Только пообещай мне, что ты еще разок ко мне заглянешь, когда завершишь свое исследование.
— Обещаю, — солгала Хейвен. У нее слегка закружилась голова. Подступало видение, а ей надо было оставаться на ногах и быть настороже.
Выбежав из подъезда «Андорры», Хейвен, как в тумане, перешла улицу и вошла в Центральный парк, надеясь добраться до безопасного места к тому моменту, когда лишится чувств. Хейвен обессиленно опустилась на траву у пруда. «Наверное, Констанс тут сидела сто раз», — успела подумать она, и перед глазами у нее потемнело.