Вечные
Шрифт:
— Он тебя недостоин.
Мужской голос прозвучал совсем рядом, всего в нескольких футах. Хейвен вскочила, ожидая увидеть кого-то, кто к ней незаметно подкрался. Но в парке не было ни души. Быстро сгущались сумерки.
— Твоя бабка очень глупо поступила, оставив тебе эти деньги, — сказала ее мать. Они пили чай на террасе, под открытым небом. Далеко внизу под солнцем ранней осени зеленел Центральный парк. — В конце концов, за тобой
— Бабушка хотела, чтобы я употребила деньги на самостоятельную жизнь. Чтобы я вышла замуж по любви. Или вообще не выходила замуж, если я предпочту это.
Ветерок шевельнул край скатерти. Элизабет Уитмен поправила прическу. Ее волосы были тщательно скручены и стянуты на затылке золотой заколкой.
— Глупая старуха. Настоящую любовь ты познаешь, только если выйдешь за мужчину, у которого денег больше, чем у тебя.
— В любви я предпочитаю доверять своему чутью, мама, и это меня очень радует.
— Надеюсь, ты намекаешь не на того молодого человека, с которым познакомилась в Риме. Мне очень не хочется приносить тебе дурные вести, милая, но все в городе только о том и говорят, что он охотится исключительно за твоим состоянием. И у меня имеются весьма достоверные сведения о том, что большую часть детства он провел в закрытом приюте.
Констанс пожала плечами.
— Пусть болтают, что хотят.
— Мне все равно, что тебе говорит Август Стрикленд, юная леди. Ваше финансовое положение и воспитание таковы, что вы — не пара. Кстати, не далее как вчера я познакомилась с молодым человеком, который тебе просто идеально подходит. Его зовут…
— Не старайся, мама. Мне неинтересно.
Мать Констанс так поджала губы, что девушка поняла: разговор очень скоро может принять серьезный оборот.
— Я очень надеялась, что до этого не дойдет, Констанс. Но боюсь, мы с отцом просто не можем позволить тебе видеться с этим Этаном Эвансом, покуда ты живешь под нашей крышей.
— В таком случае, мама, я должна тебя известить о том, что не намерена долее жить с вами под одной крышей. На следующей неделе я переезжаю в центр.
Мать Констанс расхохоталась.
— Чушь! Дом твоей бабушки слишком велик для девушки твоего возраста.
— Я не собираюсь жить в доме.
— Где же тогда? — ахнула Элизабет Уитмен. — О, Констанс, только не это! В конюшне?
Хейвен
— Как думаешь, что с ней случилось?
— Понятия не имею, — ответил второй мужчина.
— Может, стоит «неотложку» вызвать?
— Не знаю.
Хейвен открыла глаза. Рядом с ней на корточках сидели двое мужчин. Один, в синем костюме, был тот самый, которого она заметила в магазине на Элизабет-стрит. Второго, в брюках цвета хаки, она видела в читальном зале Исторического общества.
— Кто вы такие? — сердито спросила Хейвен, торопливо встала и стряхнула с одежды прилипшие опавшие листья. Где-то на западе догорали последние лучи закатного солнца. В окнах домов вокруг парка зажглись люстры. Только в закрытых окнах общества «Уроборос» свет не горел.
— Мы шли по парку и увидели, как вы упали. Вам плохо? Вас проводить домой?
— Вы здесь живете? — спросила Хейвен.
Мужчина в брюках цвета хаки бросил быстрый взгляд на своего спутника.
— Нет, — ответил он.
— Спасибо за помощь, но теперь со мной все нормально. Мне пора, я тороплюсь, — сказала Хейвен.
Ноги у нее затекли, но она, чуть прихрамывая, быстро пошла к выходу из парка. Что-то тут было не так. Каким образом эти двое могли проникнуть в парк, если ключи от калитки были только у местных жителей?
— Подождите! — крикнул один из мужчин, догнав ее. — А вы где живете?
— В Бруклине, — солгала Хейвен, открыв калитку. В следующее мгновение она бросилась к стоящему у тротуара такси. Машина быстро набрала скорость. Хейвен обернулась и увидела, что странные незнакомцы провожают взглядом такси, которое вскоре скрылось за углом и помчалось по Двадцатой улице.
Когда машина остановилась в начале Вашингтон-Мьюс, Хейвен сначала проверила, не торчат ли на улочке папарацци, и только потом побежала к домику и забарабанила в красную дверь. В гостиной зазвучали тяжелые шаги.
Дверь открылась. На пороге стоял Йейн. Почему-то он показался Хейвен выше ростом и сильнее. Белки глаз у него покраснели, а радужки стали ярко-зелеными. Он был и красивым, и пугающим — в точности как Этан Эванс на фотографиях из старых газет.
— Где ты была? — требовательно вопросил Йейн. — Я всех отправил искать тебя.
— Сначала ты скажи, — буркнула Хейвен. Протиснувшись мимо Йейна, она вошла в дом и удивилась тому, что ей пришлось побороть желание обнять его. У него был такой встревоженный вид. Трудно было поверить, что все это — актерская игра. — Куда тысегодня ходил?
— Не я здесь нездоров.
— К твоему сведению, — проворчала Хейвен, — я просто гуляла.
Она пошла по гостиной прочь от Йейна. Он проводил ее взглядом.
— По-моему, я велел тебя сегодня из дома не выходить.