Вечный бой
Шрифт:
Они ни разу не заговорили с той минуты, когда Шатров во время перерыва на суде сказал Бергу: "Уйди или я при всех дам тебе в морду!"
И вот такая встреча.
Лейтенанты смотрели друг другу в глаза. Чего-то ждали. И вдруг это что-то сработало в их сердцах. Они крепко обнялись и так стояли некоторое время, боясь, что если отпрянут и вновь поглядят в глаза друг другу, то могут расплакаться.
Посредник снисходительно смотрел на молодых офицеров. Он думал, что они радуются удачному выходу из затруднительного положения...
6
В пустыне осенью сразу после
Шатров, отдавая приказ командирам отделений, умышленно говорил громче, чтобы слышали и солдаты, - лучше поймут и запомнят задачу взвода. Изложив все пункты приказа, лейтенант добавил:
– Доведите до сознания солдат: чем быстрее и глубже мы зароемся, тем лучше для нас. Атомный удар может последовать в любой момент; каждая минута, использованная для окапывания, - это наш выигрыш.
Солдаты работали, никто не бездельничал, а Шатрову хотелось, чтобы копали еще быстрее.
И вот в этот момент в лощине, которая тянулась позади опорного пункта, появилась грузовая машина с кухней на прицепе.
Потянуло приятным запахом дыма и вкусной пищи. Хозяйственный взвод, словно боевой расчет у ракетной установки, мигом высыпал из кузова автомобиля, и через несколько минут все было готово для раздачи пищи. Кухню обтерли. Повара вымыли руки, надели белые халаты. Достали из ящиков хлеб, сахар, масло. Каждый хозвзводовец занял свое место и был готов к работе.
"Молодцы, - отметил наблюдавший за ними Шатров, - тоже знают цену минутам. Только не вовремя вы подъехали, ребята!"
Солдаты выжидательно поглядывали на лейтенанта. Некоторые перестали копать. Судаков уже рылся в вещевом мешке, гремя котелком и ложкой.
– Командирам отделений!
– крикнул Шатров.
– Продолжать работу! Ужинать пойдем, когда будут готовы окопы для стрельбы с колена.
Шатров ждал, какая будет реакция. По команде сержантов солдаты снова взялись за лопаты. Но Шатров видел - делают они это медленно. А Судаков со злостью швырнул вещевой мешок на землю и что-то забормотал себе под нос наверное, ругался.
Шатров остановился неподалеку от того места, где работал Судаков, и, обращаясь не к нему, а ко всем, кто находился поблизости, сказал:
– Лучше быть голодным и живым, чем сытым, но мертвым. Обстановка требует, чтобы мы сделали для себя хотя бы минимальные укрытия.
Шатров знал истину: у солдат не возникает внутреннего сопротивления приказу, если они осознали его необходимость и важность. Поэтому он хотел, чтобы его приказ был воспринят не как самодурство или упрямство. Но знал Шатров и пословицу: "С голодным говорить - все равно что показывать слепому или шептать глухому".
Шатров дождался, когда были вырыты окопы. Разрешил взводу поужинать. Поел сам. И только после этого решил продолжить разговор.
Совсем стемнело... Солдаты - кто сидел, кто полулежал. Колотухин и Ниязбеков курили. Розовый отсвет падал на их лица, когда ребята затягивались папиросами. Судаков и Ахтиев мыли котелки чаем.
Чтобы привлечь внимание солдат, Шатров, не обращаясь ни
– Помните, мы заговорили о бдительности, но начался встречный бой, и разговор не состоялся. Мы часто говорим - бдительность, бдительность. А как ее проявить конкретно вам, солдатам?
Первым отозвался Нигматуллин:
– Когда город ходишь, не болтай военный тайна. В письмо тоже не пиши.
– Правильно, - одобрил лейтенант.
– Задерживать подозрительных, кто суется к тебе с хитрыми расспросами, - сказал Колено.
– И это правильно, - сказал Шатров.
– Только я имею в виду бдительность в более широком понимании.
Неожиданно высказался Судаков:
– В более широком масштабе солдат бдительность проявить не может. С империалистами он не встречается, что они замышляют, ему неизвестно. Он получает готовую оценку их действий в газетах и по радио.
Шатров знал, Судаков постоянно ждет теперь от него придирок и уверен: все, что бы он ни сказал, лейтенант будет оспаривать. Поэтому Шатров, хоть и был не согласен с солдатом, сказал так:
– Правильно вы говорите, товарищ Судаков, вопросы бдительности возложены не на всех вообще.
Лейтенант вспомнил слова Ячменева об абстракции и уверенно стал разъяснять:
– Бдительность вообще - это фикция, отсутствие всякой бдительности разговорчики. Настоящая бдительность - дело конкретное. Однако ее нужно чувствовать и понимать каждому в зависимости от своих обязанностей и должности. Если мотор нашего бронетранспортера разобрать и раздать каждому из вас по болту и гайке, то мотор без любой из этих деталей работать не будет. Так и бдительность разложена на всех нас, и как бы мелко эти вопросы иногда не выглядели - они все равно государственной важности, потому что являются частицей общего дела. Бдительность не только в правилах, о которых сказали товарищи Колено и Нигматуллин, - она каждый раз проявляется исходя из конкретной обстановки.
– Товарищ лейтенант, - обратился сержант Колотухин, - а вот сейчас, в обороне, в чем будет наша бдительность?
Шатров отлично понял - Колотухин ему помогает, он уловил намерение командира и, как ближайший его помощник, старается поддержать разговор.
– В настоящей обстановке бдительность проявил тот, кто понял, что сначала нужно окопаться, а потом идти ужинать. Поесть и отдохнуть - тоже важные вопросы боеспособности, но выбрать, что важнее в данную минуту, помогает чувство бдительности. Свел действия ядерного удара до минимума сохранил себя, отделение, взвод. Вот это и есть наша бдительность в обороне.
7
К двум часам ночи были готовы окопы полного профиля, отрыты аппарели и спрятаны в них бронетранспортеры.
Если бы не холод, солдаты давно уж попадали бы от усталости. Но холод бодрил, заставлял работать. Ветер носился над траншеями, обжигал лица, руки...
Шатров ходил по окопам, проверял, как подготовлено оружие для стрельбы ночью, беседовал с наблюдателями.
Заканчивая обход обороны, лейтенант увидел крайним в окопе второго отделения Судакова. Обстановка была спокойная. Срочных дел не предвиделось. Оказавшись с Судаковым один на один, Шатров решил с ним поговорить.