Вечный кайф
Шрифт:
«В результате оперативно-розыскных мероприятий было установлено…»
Пальцы бегали по клавишам, в трети случаев попадая не туда, куда надо. Но это не страшно. Чем хорош компьютер — всегда можно изменить, исправить ошибку. Виртуальная реальность — всему можно дать задний ход. Эх, если бы так было и в жизни.
Так что установлено в результате оперативно-розыскных мероприятий? А установлено, что «по адресу Приморская улица, дом 9»… Господи, откуда в нашем городе, где не то что моря — водохранилища приличного не было. Приморская улица? Неважно. Продолжаем. «…Приморская улица, дом 9, кв. 14 находится
Хорошая партия была. Не так чтобы для России из ряда вон выходящая. Вон в позапрошлом году в Братске наши коллеги изъяли две сотни кило героина на сорок миллионов баксов — вот это выемка. Но по нашему городу рекорд был девяносто семь грамм — это мы в марте сего года взяли на вокзале таджичку-курьершу. Да, 150 грамм — не хилая партия. Мы уже губу раскатали, прикинули, что нам премию рубликов аж по сто выпишут. А нашли каких-то пять грамм и пять трупов. По грамму на труп… Хотя если быть точным, сперва нашли четыре трупа и одного «раненого» — тот бросил коньки уже в больнице. А та швабра неумытая, что на полу сидела, живехонька осталась. Она решила не присоединяться к компании и укололась не принесенным хозяином квартиры по кличке Бацилла героином, а припасенным первентином. Поэтому и осталась жива, что, впрочем, ее не особенно волнует.
Так, надо описать все это покороче… Теперь в отчете самая скользкая деталь — от чего же отдали Богу душу пятеро не лучших членов нашего общества. Никто не знает. То, что они траванулись, — ни у кого сомнений нет. Вот только чем? Врачи не знают. У них на это несколько точек зрения — и никакой конкретики. И это очень плохо.
«По заключению судебно-медицинской экспертизы…» — забарабанил я. И тут меня бесцеремонно оторвали от этого занятия.
— Терентий Васильевич, дайте мне, пожалуйста, в морду, — услышал я гнусавый просящий голос.
— Я? — осведомился я, оглядываясь и видя рядом угреватое, вытянутое, достаточно непристойное лицо с выпученными слезящимися глазами.
— Ага.
— А ты хорошо подумал? — Я сжал кулак.
Проситель поморщился, оценив про себя внушительную величину этого инструмента.
— Я лучше Арнольда попрошу, — заключил он. И правильно. Арнольд похлипче меня раза в два с половиной. На предложение он откликнулся с охотой.
— Сейчас, — он обернул руку тряпкой — такой морды даже кулаком касаться противно. Привстал. И влепил с кряканьем просителю кулаком в челюсть.
Проситель пролетел метра два и врезался с влажным чмоканьем в стену. Ощупал челюсть и крякнул:
— Нормально.
— А на хрена? — запоздало осведомился Арнольд, развязывая руку.
— У меня примета такая, — заявил проситель, вальяжно усаживаясь на стул. — Если по морде дадут, так удача обломится.
— Ну если надо будет, Рок, ты заходи. Отоварим по высшему разряду, — кивнул Арнольд.
— Вообще-то послабее надо было, — проситель по кличке Рок ощупал щеку.
— А тогда какой интерес? И какая удача, если слабо? — хмыкнул Арнольд.
— Да, — согласился Рок. — Я как-то не подумал. Нет, сосредоточиться тут невозможно! То галдеж, то в морду кто-то просит дать. А то и дают без спроса. Ну а чему удивляться? Этот кабинет
— Мужики, а я вчера на улице случайно Светку встретил, — вдруг заявил скучающий в углу Галицын, прозванный Князем. Действительно, что-то в нем было аристократичное по виду — высокий, холеный и иногда даже вежливый.
— Это с прокуратуры? — заинтересовался Арнольд.
— Да нет. Секретарша с нарсуда.
— Недотрога, да?
— Да уж. Я машину остановил. Предложил подвезти. Начал с ней интеллигентный разговор — о жизни на Марсе и об основном законе философии. А она мне…
— Пойдемте лягемте, нам обоим удобнее будет, так? — гыкнул Арнольд.
— Эх, если бы так пристойно, — скривился Галицын.
— Хи-хи, — скабрезно захихикал получивший по физиономии Рок.
— Как дети! — возмутился наконец Асеев, которого по аналогии со знаменитой рекламой прозвали «дядя Ася». Он отодвинул от себя бумагу, отбросил ручку. — Время идет. Кто барыге звонить будет? Опять день впустую пройдет?
— Звонили же. Нету барыги, — обиделся Рок.
— Еще звони. Каждые пять минут звони. Каждую минуту! — Асеев начал заводиться. — Нет этого барыги, звони другому. А то без сладкого останешься, урод!
При словах «останешься без сладкого» рука Рока потянулась в направлении телефона.
— С того телефона, — заорал Асеев, который всякий раз после того, как Рок касался его телефонной трубки, протирал ее спиртом.
Остаться без сладкого — кара для Рока страшная. В переводе с конспиративного на общеупотребительный — это значит остаться без наркоты.
Рока мы зацепили на улице три недели назад с двумя «чеками» — то есть с распакованными в фольгу дозами в размере одной десятой грамма героина. Он чуть не умер на месте. Не столько от страха попасть за решетку, сколько от травмирующего зрелища — его «чеки» исчезали в конверте, опечатывались печатью. Тогда он и согласился работать на самый лучший в мире отдел по борьбе с наркотиками — на аш отдел. Он сдал нам одного мелкого торговца наркотиками — по-простому барыгу. Потом сдал притон, где должна была быть партия «белого». Там мы позавчера и нашли «жмуриков».
Работал Рок добросовестно, с энтузиазмом — исключительно за идею. А идея у него была одна — влить в вену раствор героина.
Появлялся он у нас раз в два-три дня. И успел прожужжать все уши о том, как вместе с нами он выведет на чистую воду всю мафию в городе. Трепался он без остановки, расписывал теневую жизнь города, обещал сдать торговцев оружием, живым товаром, членов Малютинской группировки. Голова от его трескотни начинала болеть уже через десять минут. И разобраться, где он врет, а где говорит правду, было проблематично даже таким тертым волкам, как мы.