Вечный путь
Шрифт:
Незрячие монстры обитали вдоль всего побережья. Иногда по одному, иногда группами по нескольку десятков особей. Алексей старательно обходил их по широкой дуге. Он не решался поворачиваться спиной к берегу и не останавливался на отдых в тех местах, где волны слишком близко подступали к дюнам. Первые двое суток он почти совсем не спал: вскакивал от каждого шороха, прислушивался к трескотне «головозадых» и воплям других экзотических существ, выбирающихся на берег с приходом темноты. Однажды он заметил на дальней границе мелководья бесформенную тушу размером с рыболовный траулер. Множество юрких тварей ползали по ней как опарыши, но тусклое свечение небесного гиганта не позволило рассмотреть их как следует.
Механические наручные часы, подарок
Он долго привыкал к растянутому солярному циклу. Периоды сна и бодрствования не получалось привязать к восходам и закатам, и это поначалу разрушительно действовало на психику. Днем он то впадал в полудрему, то просыпался, весь покрытый испариной, раскапывал свежую яму в песке, лежал, думал о прошлом, горланил песни Цоя и Высоцкого, декламировал по памяти «Евгения Онегина», вспоминал прочитанные книги, считал овец или просто наблюдал за птицами в небе. Бесконечное ожидание превращалось в пытку. Ему нечем было себя занять, не с кем поговорить. Когда он шел по пляжу, время хоть как-то двигалось вместе с ним, но на стоянках каждая отдельная минута становилась упрямой каплей, повисшей на кромке водопроводного крана. Ты знаешь, что она вот-вот упадет, но капля все висит, набухает, покачивается, но не сдается.
Ночью Алексей отдыхал урывками. Во сне ему чудилось нечто жуткое, подкрадывающееся из темноты. Оно ползало за пределами видимости, облизываясь и плотоядно сглатывая слюну. Алексей вскакивал, озирался по сторонам и долго не мог унять бьющееся сердце. А ночь все тянулась и тянулась, как будто свет навсегда ушел из мира. Потом он засыпал и снова просыпался от кошмара, осознавая себя все в том же лиловом сумраке. В конце концов Алексей забирался повыше, сидел на песке и дожидался, когда над океаном и пустыней забрезжит рассвет.
Мысли у него в голове вращались по замкнутому кругу. Они напоминали старый патефон, проигрывающий одну и ту же нудную мелодию: «Где я? Что со мной будет? Как выжить в этом пустынном мире? Зачем я здесь? Можно ли вернуться назад?» Он понимал бессмысленность этих вопросов, но истерзанный рассудок продуцировал их снова и снова. Мечты о новой жизни в фантастическом мире обернулись мучительным безвременьем. Он был как сорванный листок, плывущий куда-то по воле ветра.
Алексей питался рыбой, крилем и моллюсками. Раковины вскрывал при помощи складного туристского ножа, а рачков обжаривал на огне. Нож он всегда носил при себе на всякий случай, а коробок спичек нашелся в кармане джинсов вместе с полупустой пачкой «Астры». Он похвалил себя за то, что не бросил курить, глядя на брата. В привычном мире это выглядело постыдным малодушием, нежеланием напрягать волю по пустякам. Теперь собственное разгильдяйство спасало Алексею жизнь. Он сжигал сухие водоросли. Они горели долго, тусклым маслянистым пламенем. Рачки оставляли во рту слабое послевкусие, их приходилось обильно запивать водой. Зато моллюски оказались настоящим деликатесом.
Спичечный коробок выполнял еще одну важнейшую функцию: он превратился в календарь. Перед ночным сном Алексей делал кончиком ножа аккуратную царапину на боковой стороне коробка. Двадцать шесть белых отметин на шершавой коричневой поверхности, и место с одной стороны почти закончилось. Двадцать шесть местных суток с момента его второго рождения.
Источники он находил регулярно. Почти всегда вода оказывалась мутной от мела. Алексей процеживал ее через собственный носок, наполненный песком, мелкими камешками и золой от костра. Получался импровизированный угольный фильтр. Вода становилась пригодной для питья, хоть и отдавала застарелым потом. Но отчаянная нужда заставит человека приспособиться ко всему. Меловая порода сама по себе выполняла роль сорбента, но содержала много посторонних
Что он будет делать, когда закончатся спички или пропадут источники с пресной водой? Алексей старался об этом не думать. Он жил одним днем, сосредоточившись на выполнении простых и понятных задач: найти родник, нацедить и профильтровать воду, ободрать с камней ракушки, наловить рачков, разжечь костер, приготовить пищу. Такой немудреный стиль существования помогал избавиться от навязчивых мыслей, приносил мир и покой в его душу.
Алексей не голодал и не мучился от жажды, его тело сохраняло достаточно энергии, чтобы двигаться вперед, и его разум на скатился за грань безумия. У него расслаивались ногти. Потрескалась кожа между пальцев и на тыльной стороне ладоней. Дефицит витаминов выразился в появлении крошечных язвочек на поверхности неба и вокруг рта. И все же конец света для него так и не наступил.
«Повторяй это почаще, чел, и сделай одолжение — прекрати себя жалеть, ведь все не так уж и плохо», — внушал он самому себе и шел дальше, просто потому, что нужно было куда-то идти.
Алексей заключил своего рода сделку со здравым смыслом, заставлял себя мыслить позитивно, даже когда воображение рисовало перед ним безрадостные картины. Он сильно похудел, но при этом стал гораздо выносливее. Головная боль, раздражающая красная потница и не менее раздражающие опрелости на ногах спустя пару недель окончательно ушли в историю. Он вспомнил все, что смотрел или слышал когда-то о тактике выживания. Его организм обнаружил внутри себя скрытые резервы и постепенно адаптировался к новому климату.
И он почувствовал свою руку на пульсе судьбы. Трудно сказать, когда возникло это странное, призрачное ощущение, но с тех пор оно не покидало Алексея ни на минуту. Выбор направления уже не казался случайным. Менялся его образ мышления, восприятие действительности. Он становился самим собой. Он возвращался к истокам.
Алексей шел на запад. За спиной вставало лазоревое светило. Его меньший собрат затаился в туманных далях похожий на остывающий уголек. Алексей приближался к узловой точке. На двадцать седьмой день путешествия, ему предстояло увидеть трамплин. Прелюдия заканчивалась, и его жизнь должна была начаться заново.
Вчера, около полудня, он разглядел далеко в море узкую темную точку, почти незаметную из-за солнечных бликов. Крошечное пятнышко сразу затерялось среди волн, но Алексей не сомневался, что видел какой-то рукотворный предмет. Часть разрушенного причала или кусок палубы затонувшего судна.
А ночью его посетило видение.
Поначалу сон выглядел беспорядочным и каким-то вязким. Алексей медленно погружался в него как в трясину. В голове проплывали невнятные образы: картинки из прошлого, лица родственников, знакомые улицы, корешки книг. Казалось, кто-то посторонний роется у него в мозгу как на библиотечном складе. Потом возник свет — болезненное, мертвенно-голубое сияние похожее на огоньки светлячков, отраженные во вращающихся зеркалах. Огоньки постепенно становились ярче, их пульсация ускорилась. Свет многократно усилился, разросся до размеров Солнца. Вспышки слились в один мощный выплеск энергии, и наступила темнота.
В темноте пахло морем, шуршали волны. Звезды кружились над головой вокруг воображаемого центра небесной сферы. Планета-гигант лиловой гематомой вспухла из-за моря, опоясанная потоками метеоритов и космического льда. Ночь дохнула на него запахом серы. Костер едва теплился, освещая только песок вокруг себя. Кто-то приближался к нему вдоль линии прибоя. Фигура казалась схематичной, двухмерной, словно вырезанная из жесткого черного пластика. Свет мигнул. Пространство треснуло, сплющилось, потом развернулось веером, улеглось ковровой дорожкой.