Вечный путь
Шрифт:
Он вспоминал мельчайшие детали ночной беседы, словно расшифровывал стенограмму интервью, переворачивая листы блокнота. По словам Жара, впереди его ожидала точка отсчета или узловая точка, известная так же как трамплин в новую жизнь. Впервые у него появилась цель, пусть и не вполне ясная. Если принять за аксиому тот факт, что он видел не обычный сон, а пророческое видение. Но Алексею хотелось поверить в чудо, и он в него верил. Ты должен идти на север!
Интересно, на что это будет похоже? Светящийся портал на краю земли. Волшебная башня, парящая в воздухе. Просто очередной безликий участок побережья со скромной табличкой, отмечающей направление. Его приведут туда обострившиеся
Он прошел испытание чистилищем и выбрался с другой стороны.
«Теперь ты не Алексей, ты — Килар. Странник!»
Он шагал по берегу и смотрел себе под ноги, когда увидел отпечаток человеческой ступни. Сперва его ум просто не воспринял значение этой находки. Он продолжал механически переставлять ноги, и лишь спустя полминуты пришло осознание:
«След… Человеческий след? Здесь?!»
Алексей замер на месте, а потом бегом вернулся назад.
Человек был обут в сапоги или ботинки с гладкой подошвой. След подходил к воде со стороны пустыни, метров сто тянулся параллельно линии прибоя, а потом загибался обратно к дюнам. У Алексея от волнения закружилась голова. Но холодный расчетливый голос остудил мозг, как пощечина:
«Возможно эти люди враждебно настроены. Что если это бандиты или сумасшедшие? Вдруг это вообще не люди?»
Алексей отвел взгляд от цепочки следов и различил темные вертикальные силуэты над кромкой соседней дюны. Они кучкой стояли на вершине, в полусотне метров от него. Просторные одежды из грубой холстины обвисли в неподвижном воздухе. Головы плотно обмотаны тряпками, как у бедуинов. За плечами самодельные ранцы и мехи для воды. Все семеро держали в руках оружие.
Первый выстрел застал Алексея врасплох. Он не сдвинулся с места даже в тот момент, когда одна из фигур на вершине дюны подняла длинное кремневое ружье, как у Натаиэля Бампо в фильме «Последний из могикан». Тело заледенело и стало чужим, а мозг продолжал механически пережевывать информацию. Алексей отметил для себя, что ружье в руках у чужака очень древнее, похоже старинные фузеи шведских гренадеров времен Северной войны. Он видел такие в Артиллерийском музее, когда ездил с Юлей в Питер два года тому назад. Они казались такими огромными и вместе с тем ненастоящими, вроде самодельных игрушек или театрального реквизита.
«Музейный экспонат не может стрелять!»
Полыхнула дульная вспышка, поглощенная облаком сизого дыма. Раздался тяжелый пушечный грохот: БА-БАХ!!! Увесистый кусок свинца задел правую руку, чуть ниже локтевого сустава, вырвав клочья мяса и кожи. Алексея развернуло и бросило на колени. Он поднялся, раскачиваясь как в бреду: оглушенный, потерянный, беспомощный под прицелами мушкетов. Но инстинкты Странника переключили организм в режим выживания и погнали Алексея вперед.
Боль обрушилась уже на бегу. Кровь текла ручьем, оставляя виляющий след параллельно с отпечатками изношенных спортивных туфель. Вдогонку бахнула еще пара выстрелов, но эти два ушли далеко в сторону. Кремневые ружья вели прицельный огонь только с расстояния тридцати, максимум шестидесяти метров. Дальше пули летели как попало и зарывались в песок. Алексей бежал налегке. Его преследователи, обремененные оружием, амуницией и длинными хламидами, сразу отстали. Первым рывком
Алексей различал отдельные слова. Они формировались из хаоса звуков в связные образы, как водяные знаки, если проверить купюру на свет:
«Проклятый вей-ер! Убить вей-ера!»
Незнакомый язык. Похоже, новый мир сделал из него полиглота.
Алексей оторвал на бегу полосу ткани от своей футболки и туго замотал предплечье, но кровь продолжала сочиться из раны. Голова и ноги отяжелели. Он раз за разом сбивался с ритма и, в конце концов, начал задыхаться. Толчки пульса сотрясали все тело. Они напоминали удары кувалды, забивающей сваи в промерзшую землю.
Нога зацепилась за панцирные отростки полутораметрового краба. Алексей споткнулся и рухнул плашмя. Дыхание сорвалось. Он закричал, потому что удар о землю неожиданно сильно отозвался в простреленной руке. Алексей встал на четвереньки, потом медленно разогнул колени и поясницу.
БА-БАХ!!!
Пуля просвистела совсем рядом, обдав щеку потоком сжатого воздуха. Он позволил себе лишь несколько мгновений передышки, чтобы восстановить дыхание. Потом стиснул зубы и побежал дальше.
— Проклятый вей-ер! Убьем тебя, вей-ер! Убьем! Убьем!!!
Враги приближались. Алексей отчетливо слышал их крики у себя за спиной. Они стреляли второпях, набегу и из плохого оружия. Окажись у них в руках что-нибудь современное… Алексей мчался сквозь раскаленное пекло наперегонки со смертью.
Он заставил себя посмотреть вперед. В глазах все двоилось. Трахея сузилась до размеров велосипедного ниппеля. Вот когда ему аукнулась каждая выкуренная сигарета! Вроде бы не манкировал тренировками, регулярно колотил мешок, железо в зале тягал, но аэробные нагрузки медленно убивали его.
Воздух со свистом и хрипами вырывался из горла. Эти звуки пугали Алексея даже больше, чем острая боль в правой руке. Скоро он не сможет не только бежать, но даже идти. Останется только улечься и ждать конца. Подойдут чужаки с замотанными лицами и подожгут запалы доисторических ружей.
В этот раз не будет никакого чудесного воскрешения в ином мире. Судьба не дает счастливчикам второго шанса. Если Алексей умрет на этом берегу, то исчезнет окончательно, а его дорогой пройдет кто-нибудь другой. И этому другому повезет больше. А если и этот не справиться — будет третий, четвертый… тридцать четвертый. В вечности не существует понятия времени, а значит, нет разницы между мгновением и бесконечностью. И то, и другое — лишь круги на воде…
Он на секунду уплыл куда-то, словно перепрыгнул в чужую голову, а потом сообразил, что несется по направлению к вытянутой гряде дюн, полукругом окаймляющей небольшую бухту. Острый барьерный риф далеко вдавался в океан, словно рыбий хребет. Повсюду валялись глыбы известняка. Полоса ровного пляжа сузилась до пары десятков метров. Она круто поднималась к очерченной поясом водорослей границе прилива. И там, впереди... было ли там что-нибудь кроме песка и неба?
Что-то, отсвечивающее на солнце подобно неокрашенной стали.
Алексей карабкался наверх, сползая и падая на осыпающемся склоне дюны. Песок с восточной стороны был невыносимо горячим. Он обжигал ладони. На гребень Алексей выбрался ползком. Он глубоко вздохнул, захлебнулся, и воздух выплеснулся обратно вместе с полужидким комком рвоты. Алексей застонал, и его вырвало еще раз, желчью, перетряхнув внутренности до самых кишок. Ему пришлось надавить пальцем на рану, чтобы остаться в сознании. Боль бросила его из жары в холод. Он скатился в ложбину по противоположному склону, перевернулся на живот, кое как встал на ноги. Песок и море расплывались и налезали друг на друга.