Вечный путь
Шрифт:
— Здесь... здесь водятся волки или какие-нибудь другие хищные звери? — Алексей поперхнулся. У него заложило уши и засосало под ложечкой, словно он оказался в кабине лифта, у которого внезапно оборвался трос.
— Волки? Ах волки! И он меня спрашивает! Да, здесь жили волки. Чертова прорва волков. Помню, как их зафлаживали лесничие. Наш край в старину называли «волчий» или как-то так. У меня в последнее время что-то нелады с памятью...
— Я не спрашиваю, жили ли здесь волки раньше, — перебил Алексей. Собственный голос показался
— Волки... что-то не пойму я вас...
— Думаю, вы прекрасно меня поняли, — Алексей перестал делать вид, что возится с ключами и обернулся. Витюхов подавился очередной фразой.
— Вы... Что с вами, молодой человек? Вы такой бледный, такой...
— Если у вас нелады еще и со слухом, я могу объяснить, — снова перебил его Алексей. — Меня интересует, были ли здесь в последнее время случаи нападения на людей? Волки, собаки, дикие коты... ну кто еще может бегать по этим лесам?
— Нет... — Витюхов попятился. Алексей шагнул следом за ним.
— Я интересуюсь не из праздного любопытства.
— Нет! Ничего не знаю. Оставьте меня в покое!
— Но что вам стоит рассказать мне обо всем? — Алексей преследовал отступающего Витюхова. — Я же вижу — вы что-то знаете. Сами признались, что день через два проводите в лесничестве. Вам ведь знаком Пантелеев Михаил Леонтьевич? Он сказал, вы берете у него рассаду. Так вот, с ним происходит что-то нехорошее, и я должен знать, что именно. Вы даже не представляете, насколько это важно.
— Вы ошиблись. Мне нечего вам сказать, — выдавил из себя Витюхов.
— Нет, тебе есть что сказать! — Алексей потерял терпение.
— Не знаю... нет... не надо... — Витюхов пятился и скулил. Его истощенное лицо стало серым как некрашеная шерсть.
— Ничего я не знаю... Не знаю... Не хочу знать...
— Ты мне сейчас же все расскажешь! — Алексей схватил Витюхова за вытертые лацканы пальто и сильно встряхнул. Он вспомнил следы возле дома и тот животный страх, который внушили ему предполагаемые изменения в облике Михаила Пантелеева. Тогда он впервые в своей зрелой жизни ощутил полную беспомощность, словно вернулся обратно в детство, когда он не хотел спать без света и прятал под подушкой водяной пистолет, чтобы защититься от воображаемых чудовищ. Но он вырос... и чудовища тоже подросли, окрепли и заматерели. Теперь они выбирались из своих тайных убежищ в недрах его психики. Выбирались и набрасывались на него.
— Я не выпущу тебя до тех пор, пока не узнаю правду!
— Нет! Нет! Прошу вас! — Витюхов отчаянно тряс головой. Ноги под ним подогнулись. Недокуренная сигарета вывалилась изо рта. Он начал оседать на землю. Алексей сграбастал его пальто и рывком вздернул вверх, заставив стоять.
— Давай, выкладывай все как есть! Не пытайся увиливать! Если не хочешь говорить добром, я вытрясу это из тебя. Богом клянусь, я выбью из тебя все дерьмо!
— Нет! Я не хочу… чтобы он забрал и меня!
Глаза старика расширились и полезли
Не хочу, чтобы он забрал и меня!
Витюхов что-то выкрикнул, рванулся прочь от Алексея, запутался в собственных ногах и шлепнулся задом на асфальт. Очки соскочили и упали на дорогу, покрытую скользким слоем таящего снега. Алексей шагнул вперед в почти инстинктивном желании протянуть старику руку и помочь подняться, но тот отполз от него задом, как каракатица, с совершенно белым лицом, передернутом в гримасе ужаса.
Злость Алексея мгновенно прошла. Он уже почти раскаивался, ему стало неловко и стыдно из-за своей неоправданной грубости. Он даже не мог с уверенностью сказать, из-за чего так разошелся. Пару секунд назад он был сам не свой, а теперь словно очнулся. Алексей в замешательстве застыл на месте.
— Прочь! Прочь от меня! Я не хочу, чтобы он явился за мной, так же как пришел за Мишкой! Прочь! Прочь! Прооооочь!
Крики Витюхова стали неразборчивыми, но Алексей ощутил знакомый терпкий привкус безумия. Горло перехватило удушьем, как при анафилактическом шоке. На периферии зрения возник черный ореол. Он понял, что вот-вот упадет.
Я не хочу, чтобы он явился за мной, так же как пришел за Мишкой!
Мишка… Михаил Пантелеев.
Я не хочу, чтобы он забрал меня!
Белая собачонка захлебывалась лаем. В окне соседнего дома мелькнуло красное старушечье лицо и сразу же спряталось за занавеску. Алексей представил себе, как могла выглядеть эта сцена со стороны и отступил к машине, с трудом переставляя ватные ноги. Он начал оглядываться в поисках других свидетелей. Но их не было.
Витюхов продолжал визжать как сумасшедший:
— Нет! Нет! Прочь! Сгинь! Уйди!
Приступ удушающего кашля. Горловые хрипы и снова:
— Аааааа! Прочь! Прочь! Прооооочь!!!
Собака с лаем металась между ржавой водопроводной колонкой и растянувшейся вдоль дороги коричневой лужей. Игнат Витюхов вскочил на ноги посреди улицы и заковылял прочь, смешно подпрыгивая и приволакивая левую ногу. Оторванная подошва ботинка хлюпала по дороге как заячья губа.
— Нет! Я не тот, кто тебе нужен! Сгинь, нечистая! Сгинь!
Алексея прошиб холодный пот. Он взялся за ручку двери автомобиля, открыл ее дрожащей рукой. Дрожала не только рука — дрожало все тело. Сердце работало тяжело и глухо, будто старатель с киркой, забравшийся под землю в поисках опалов. Влажные снежинки ложились на лицо. Он повернул ключ в зажигании, с трудом восстановил дыхание, воткнул заднюю и отъехал от магазина.
«Зачем я вообще оказался в этом проклятом месте? И какая отвратительная получилась сцена… просто черт знает какая мерзкая!»