Вечный путь
Шрифт:
— Разве что самую малость.
Правой рукой он обхватил ее грудь, провел большим пальцем по ореолу вокруг соска. Несколько минут назад этим же пальцем он снимал пистолет с предохранителя, когда готовился убить человека. Почему-то это возбудило его еще сильнее. Линн прерывисто вздохнула. В ее глазах плясали язычки пламени.
— Мне надоело ждать. Почему ты так долго медлил?
— Не хотел отхватить леща за дерзость. К тому же ты была не здорова.
— Еще немного, и ты мог бы отхватить леща за нерешительность. Я уж думала, ты боишься или избегаешь таких как я.
— И это тоже.
—
— Сейчас уже не важно.
Ее куртка соскользнула с плеч и упала на пол. Он вбирал в себя свежий запах ее кожи, ее частое дыхание касалось его лица. Килар понял: все остальное, что произойдет между ними этой ночью, теперь неизбежно. Как и то, что Враг получит очередное преимущество, как то, что судьба однажды предложит ему выбор, и этот выбор будет стоить жизни одному из них. Что ляжет на чашу весов: совесть или душа? Все это пронеслось в голове за пару мгновений, пока они смотрели друг другу в глаза, и равнодушные чужие миры подглядывали за ними сквозь окошко Хижины. А за углом отрок Лютер выправлял свой железный клык, размышляя, как половчее вонзить его под ребра дорогим гостям и какую молитву прочесть, чтобы безымянный бог остался доволен.
Линн опустилась на колени, сама ослабила его ремень и расстегнула ширинку. Волосы упали ей на лицо, но она отбросила их назад. Килар зажмурился, когда ее пальцы принялись за дело. Где она успела этому научиться? Не иначе Жар постарался.
«Пользуйся, Странник», — знакомый голос вернулся после долгого перерыва. — «Лови момент. Наслаждайся. У тебя осталось не так много времени».
«Мне от тебя никак не избавиться?»
«Как и от Судьбы, Странник. Мы с ней одно».
Линн теперь ласкала его не только рукой. Он обхватил ее сзади за шею, притянул к себе и больше уже ни о чем не думал.
А снаружи продолжал стучать молоток, сплющивая металл.
ЗАПАДНЯ
Утром с востока прикатилась буря.
Линн стояла на веранде и встречала зловещий багровый рассвет. Вслед за Пальмирой с востока начала подниматься серая завеса. Воздух сделался неподвижным и душным, как всегда бывает перед грозой. Вскоре горизонт затянуло клубящимся облаком пыли. Ветер подул резкими порывами, засвистел как фабричная сирена, наполняя пространство летящим песком, и усохшими стебельками травы. Прошло пять минут. Тучи пыли, перемешанной с частицами шлака, помчались мимо Хижины, заслоняя контуры горных хребтов, а потом и стены каньона растворились в движущейся свинцовой мгле. Ураган набирал силу, разгоняясь до скорости монорельсового поезда.
— Теперь мы не сможем уйти, — Линн обернулась к Килару. Его потемневшее от загара лицо затвердело и стало похоже на обожжённую глину. На лбу и вокруг глаз пролегли новые морщины. Он вымученно улыбнулся, с трудом переломив эту чёрствую маску, и поцеловал Линн в шею.
— Придется остаться. Мне это не нравится, но выбора у нас нет. Возможно кто-то хочет, чтобы мы остались.
— Какая, к чертям, разница! По-моему, я влюбилась.
— Кажется, я тоже.
— Ты не уверен? — Линн ткнула его кулаком.
— Не цепляйся к словам. Я сейчас
— Мог бы и соврать.
Он внимательно посмотрел ей в глаза.
— Я не хочу тебе врать. Никогда.
Линн прижалась щекой к его груди, и Килар обнял ее за плечи. Линн давно уже не было так хорошо и спокойно. С Жаром она чувствовала себя робкой выпускницей перед строгим экзаменатором. Колдун так и не стал для нее родным человеком. Он даже не пытался устранить культурную пропасть между ними, создавая вокруг себя ореол загадочности. Килара тоже окружало множество загадок, но сам он в этом не виноват. Наоборот, он как будто тяготился новой личностью Странника, из последних сил открещивался от нее, хотя и понимал, что это неотъемлемая часть его самого. Что должен испытывать человек, чью душу разрезали на двое тупым ножом, а потом кое-как залатали трухлявыми нитками?
А теперь она вклинилась в эту пару, нарушила шаткое равновесие и еще больше все запутала. Линн боялась за него. И еще она совершенно его не знала. Так было и прежде, но только сейчас ей удалось осознать это в полной мере — после того, как он побывал внутри нее и, быть может, оставил в ней часть самого себя.
Линн подняла голову и подставила губы для поцелуя. Сердце сжалось в кулак, на спине высыпали мурашки. Куда заведет ее этот человек, ставший для нее мечтой и проклятием? Сможет ли она стать его женщиной, а не только средством для достижения цели? Ждет ли их впереди что-то кроме борьбы за выживание?
Странник разомкнул объятия и отошел в сторону. Веранда раскачивалась и стонала, как тонущее судно. Килар прикрылся рукавом от пыли.
— Надо собрать припасы и проверить экипировку. Как только ветер стихнет, пойдем на перевал. Мне бы хотелось разобраться в происходящем, но для нас слишком опасно подолгу оставаться на одном месте.
— Ты уже это говорил, но так и не объяснил причину.
Килар промолчал, и Линн уже собиралась повторить свой вопрос. Странник ответил очень тихо, как будто беседовал сам с собой:
— Он уже близко. И скоро узнает о нас. Для него это настоящий подарок.
Его слова слились с завыванием ветра.
«Он жалеет о нашей близости». — Непрошеная мысль ужалила Линн, как пчела, — «Не подает виду, старается успокоить, но для него это слабость, подарок для врага. Он действительно жалеет, что переспал со мной».
— Килар... — Она протянула руку и коснулась его плеча.
Странник обернулся. Его брови сошлись на переносице в мрачном раздумье. Он старался не встречаться с ней взглядом.
— Пойдем, — Килар взял ее за руку, — Нужно подготовиться.
Линн вслушалась в его голос, представила себе его лицо, каким оно стало минуту назад, и поняла, что больше не хочет задавать вопросы.
— Сколько может продлиться буря? — спросил Килар, опустившись на лавку напротив жаровни. Лютер поставил на стол блюдо с хлебом. Бобы уже шипели на сковородке в пузырьках плавящегося жира.
— Господь не отчитывается передо мной, — Отшельник, приподнял плечи и так застыл на какое-то время. — Пару часов или пару дней. Никому не ведомо, сколько будет дуть этот дьявольский восточный ветер.