Веда
Шрифт:
Учитель еще некоторое время изучал Олесю, но потом все таки отвернулся. К ним уже подходили.
— Вот мы вновь и встретились, как в старые, добрые времена. — Афина прямо таки лучилась добродушием. — Признаюсь, я удивлена, увидев некоторых из вас. Вот например, Перун. Вы же жили в этом мире все это время. Почему же я не слышала о вас. Неужели такой бог как вы, жил настолько тихо, что о нем все позабыли.
— Не всем нужна известность и слава. — Перун вновь приобрел тот облик, в котором они его видели в заветной роще. Да и остальные боги преобразились. Теперь
— Конечно, конечно. Но я сюда пришла не затем, чтобы выслушивать нотации. — Богиня чем то разозлилась. — Я уже достаточно взрослая девочка.
— Зачем же тогда? — Громовержец в притворном изумлении приподнял брови. — Признаться, я все же надеялся, что ты обдумала наш разговор. Тогда, много веков назад.
— Конечно обдумала. И пришла к выводу, что вы просто не могли мне ничем помешать, а не не хотели, как об этом говорили. Если бы вы могли, если бы это было в ваших силах, то еще тогда все было бы решено. Я просто уверена, что вы не стали бы подвергать вашу женушку. — Тут она презрительно кивнула на Ладу. — Такой опасности.
— Ты и права, и в то же время нет. Жаль, что ты так ничего и не поняла.
— Да неужели. Вы что, не хотите защитить эту дурочку?
— Может я и хочу, но не буду, если она сама об этом не попросит. Она тоже, как ты говоришь, взрослая девочка и я совершенно не собираюсь принимать за нее решения.
— И это вся ваша мудрость? — Богиня изумленно подняла брови. — Тогда признаюсь, я разочарована. Я уж думала, что вы тогда специально заговорили о всякой ерунде, испугавшись что Лада узнает, что вы со мной.
— Ты ошиблась. Мне не нужно увиливать, для того что бы сказать прямо то, что я думаю. И ты просто пропустила мимо своих ушей мои слова.
— Я должна о чем то узнать? — Возмущенно попыталась вклиниться в их разговор богиня любви. Но ее просто проигнорировали.
— Вы что, и впрямь меня хотите убедить, что вы верны ей были все это время? — Если из голоса можно было бы собрать весь яд, что Афина вложила в него, то как раз хватило бы на маленький серпентарий.
— Да, все это время я был ей верен. Как и всегда. — Спокойно ответил бог.
— Ну вы же мужчина? — Теперь богиня была действительно удивлена, хотя и постаралась скрыть это.
— Вот именно, что я мужчина. А ты из меня пытаешься сделать самца.
— И ты веришь в это? — Воительница теперь смотрела на Ладу.
— Во что? В то, что ты хотела соблазнить моего мужа, но не преуспела в этом? Абсолютно. — Лада тоже умела, когда хотела этого говорить едко.
— Ну конечно, почему бы тебе и не быть в этом уверенной. Ты же богиня любви, кому как не тебе знать, как удержать мужчину. И на многих ты до него оттачивала это мастерство. Это интересно, как же надо умудриться стать богиней в этой отрасли. Сколько мужиков за свою человеческую жизнь ты успела обоготворить.
Наверняка она ставила перед собой какую то цель, пытаясь оскорбить богиню любви, но не преуспела в этом.
— Не знаю, чего ты добиваешься, но тебе просто не понять, что значит любовь,
— Точно. Я знаю о своей жене все, что может даже она и не знает о себе. Но даже если бы это было не так, то мне важно то, как мы вместе, а не то кем она была до меня. В этом твоя ошибка. Ты забыла, что нет людей плохих и хороших. Даже женщина легкого поведения благословенна.
— Посмотрела бы я на тебя, если бы твоя жена была такой. Просто говорить о других, когда точно знаешь, что она не такая. Ты же один из главных богов в своем пантеоне. Наверняка тщательно отбирал себе жену. Не боишься, что он проверил твою родословную вплоть до Создательницы? — Афина смотрела прямо в глаза Лады, пытаясь уловить там нечто, так ожидаемое ею.
— Ты так ничего не поняла. Я не боюсь. Даже если это и так, то главное, и мой муж это уже сказал, что происходит между нами сейчас. И я никогда не пыталась использовать на нем свои силы. Это просто не нужно, хотя ты и пытаешься убедить себя в обратном. Что тяжело поверить, что можно любить и быть любимой, не пытаясь при этом соблазнять и прибегать к еще каким — нибудь ухищрениям. — Богиня любви как то задела Афину. Это стало понятно сразу.
— Я бы могла его добиться, просто разочаровалась в нем. — Прошипела она.
— Так вот в чем дело. — Облегченно рассмеялась Лада. — Ты банально пыталась совратить Перуна, но тебе это не удалось. Нет дорогая, у тебя не выйдет. Мы слишком любим друг друга, что бы даже обращать внимание на такие мелочи. Так вот.
В этот момент несмело на темнеющем небосклоне взошла еще одна звездочка. Уже теперь оба светила робко терялись на удивительно чистом вечернем небе. Но вместе они все же давали более яркий свет.
— Ладно. Мы еще вернемся к этому. — Афина перевела взгляд на Мару. — А ты, я слышала, совсем потеряла квалификацию? Неужели упустила одну душу. Так же, как и тогда произошло с другой. Помнишь? Или мне тебе память освежить. Кажется мне, что в миру, ее звали — Баюн.
Олесе вдруг стало понятно, чего добивается богиня. И ей вдруг стало жалко ее. Если это весь ее план, то он просто обречен на неудачу. Афина пыталась давить на человеческие обиды, сомнения, неуверенность, самомнение, ошибки. Но ведь они так многому научились. И главное, что они поняли за это время это то, что ошибка лишь тогда, когда ты не что то совершил не правильное, а не сделал из совершенного правильных выводов.
Остальные словно тоже это поняли и заулыбались.
Видя это, богиня вдруг впервые почувствовала неуверенность в предстоящих событиях. Неужели никого не удастся смутить? Этот вопрос неотступно мучил ее вот уже несколько минут.
Мара лишь улыбнулась:
— Ты еще не знаешь, что это за душа. А Баюн скоро обретет покой.
Словно подтверждая ее слова, кот выгнул спину и что то промяукал. А затем сделал то, чего от него никто не ожидал. Хотя почему, ведь он животное.
Рыжий Баюн подскочил к ошарашенной богине и …пометил ее. Велес захихикал: