Ведьма Агнета
Шрифт:
Бриллиантовая рука, вернее, нога
Вечером с дочей смотрели сериальчики, те самые, что мне муж не давал посмотреть, потому что они, по его мнению, скучные. Перед сном решила просто почитать всякое разное в интернете, истории и рассказы. Не заметила, как задремала. Воздух, что ли, на меня так действует, или хозяйственные работы. Проснулась от того, что кто-то в звонок наяривает, и в калитку тарабанит, глянула на часы – почти двенадцать ночи. Дочь тихонько сидит за столом, рисует, в наушниках, ничего не слышит. Маруська заливается, лает, бегает туда-сюда
Кого могло принести в такое позднее время, неизвестно. Мои, кроме мужа, не знают, что я в деревню перебралась, а он бы так просто не приехал, предварительно написал или позвонил. Соседей ближайших нет, только два дома жилых в конце улицы, но я с ними еще не познакомилась. Явно они бы не полезли ко мне за помощью, нашли бы кого знакомого. Из деревенских знаю только Олю с фермы, участкового, Марину из магазина и забулдыгу Ваську, может, это его нелегкая принесла деньжат занимать на опохмел. Открывать в такое время боязно, но с той стороны непрошеный гость не унимался, а все продолжал трезвонить. Надо на такой случай ружжо какое завести, буду, как в американских боевиках, с дробовиком выходить к незнакомцам.
Любопытство пересилило здравый смысл, и я пошла смотреть, кого же принесло в столь поздний час. Приоткрыла дверь и крикнула в темноту: «Кто там?» Ответа не услышала, так как Маруська бросилась вперед, выбила дверь у меня из рук и полетела с оглушительным лаем пугать непрошеных гостей. Через забор увидела, что за калиткой стоит какая-то машина, фары горят. К ночи подморозило, и моя звезда собачья, распластав лапы, на своих когтях, как на коньках, со всей силы въехала в калитку, взвизгнула и замолчала. Маруся грустно зашкандыляла домой в сопровождении Проши.
– Агнета, это я, ваш участковый Александр Павлович Сидоров.
– И какого лешего вас, Александр Павлович, принесло в столь поздний час? Вы на часы-то, любезный, смотрели, а? – не спускаясь с крыльца, поинтересовалась я у позднего гостя.
– Там Васька ногу сломал.
– А я при чем? Я ему ноги не ломала и я его с того раза вообще больше не видела. У вас, кажется ФАП в поселке есть, будите фельдшера и тащите гражданина тунеядца туда или везите в больничку в ближайший областной центр, – крикнула я ему через весь двор, вот не было у меня никакого желания калитку открывать и разговаривать с глазу на глаз.
– Его мать вызвала меня и хочет на вас, Агнета, написать заявление за порчу здоровья.
– Что? С какого такого перепуга?
– Васька три дня не пил после того, как вы ему пожелали всякого. А тут сорвался, побежал, бутылочку купил, чтобы поправить здоровье, отхлебнул глоток, ну и упал, сломал ногу. Говорит, что это вы на него порчу навели.
– Подморозило, скользко, при чем тут я, – удивилась я.
Меня такое зло взяло – вот они пить будут, ноги ломать, а виновата буду я. Вот как сейчас устрою всем разгон и построю на место, будут еще мое доброе имя порочить. Зашла в дом, Катюшке сказала, чтобы диван разбирала и спать ложилась, меня не ждала. Натянула джинсы, накинула куртку и вышла на улицу.
– Вы меня уж, Агнета, извините, не знаю, что меня понесло к вам, глупости это все. Но ведь она же напишет, а потом придется мне за это все перед начальством отчитываться.
– Поехали, – плюхнулась я к нему на переднее сиденье. – Но сначала к фельдшеру заедем, пусть вашего болезного посмотрит.
– Не поедет она к нему, он ее в прошлом году в грязь толкнул, когда она к больному шла, и обозвал ее по-всякому.
– Все равно поехали.
Подъехали к небольшому домику, в одной из комнат горел свет.
– Не спит еще, – сделал вывод участковый и постучал в окошко: – Алевтина Максимовна, откройте, это я, Александр, ваш участковый.
Через пару минут дверь приоткрылась, в проем высунулась женская голова.
– Саша, чего так поздно? Что случилось, кто заболел? Родителям плохо или с сыном чего?
– С ними все нормально. Васька Мирошниченков, кажется, ногу сломал.
– Да пошел он, твой Васька, знаешь куда… вот туда он и пошел. У меня в прошлом году артрит обострился, я еле ходила, а эта сволота толкнул меня в грязь, еще и обматерил, сказал, что я коряга старая и мне давно на погост пора. Сломал, так ему и надо. Вези его в обл. больницу, а я даже пальцем ради него не пошевелю. Хочешь дам тебе гипсовые бинты, сам ему намотай, как хочешь. А это кто с тобой?
– Это Агнета, новая хозяйка дома Семеновны.
– Вместо Семеновны? Лечить его будешь? Крапивы ему под гипс насовай, чтобы жизнь медом не казалась. Подождите, сейчас бинты принесу.
Фельдшер скрылась за дверью, а я вернулась в теплую машину. Сидела и думала, что за порыв у меня был ехать куда-то в такое время. Нужно мне это одобрение неизвестных мне людей, зачем мне все это? Женщина отдала Александру бинты, и он сел в машину. Только я открыла рот сказать ему, чтобы он вез меня домой, как участковый вскрикнул:
– Вы видели, там волк, видели? – таращил он глаза на дорогу.
Волка я видела еще тогда, когда мы ехали к фельдшеру. Он трусил за машиной, стараясь не попадать в свет фар. И сейчас я прекрасно различала его фигуру при луне, но говорить об этом не хотела.
– Какой волк, Александр? Вы когда последний раз спали нормально? Вам мерещится, поехали уже.
Минуты через три подъехали к маленькому низенькому домику. Оттуда выскочила пожилая растрепанная женщина и кинулась на меня с кулаками и бранью.
– Теть Маша, успокойтесь уже, – схватил ее за запястье участковый. – Идемте уже, вашего Ваську Агнета посмотрит.
Зашли в дом и тут женщину прорвало.
– Ах ты такая, ах ты сякая, ты моего сыночку обидела, он из-за тебя ногу сломал. Кто тебя в нашу деревню звал? Откуда ты взялась такая?
– Кто звал, того уж в живых нет. А вы бы не на меня с кулаками кидались, а сыну своему наваляли, чтобы он не пил. И вообще, с какого такого перепуга вы меня во всем вините? Это я его родила? Это я его таким воспитала? Это я покрываю его перед другими людьми и считаю, что он дитя неразумное, ни в чем не виноват, а все кругом его обижают?