Ведьма с зелеными глазами
Шрифт:
Даже следователя Дмитрия Азарова, который чувствовал себя на похоронах явно лишним и наверняка ловил на себе взгляды тех людей, доверие которых не оправдал: ведь убийца Эммы так и не был найден.
Мы курили с ним на улице на заднем дворе кафе, когда я осмелился обратиться к нему с просьбой:
– Послушайте, мне надо в Панкратово, – сказал я. – У меня в машине лежат цветы. Я хотел бы положить их там, в лесу, на пороге дома, в котором ее убили. Я должен, понимаете, должен увидеть то место, где
– Еще скажите, что собираетесь поискать там улики… – мрачно отозвался Азаров и затянулся сигаретой. – Я угадал?
– Да. И что здесь такого? А вдруг мне повезет?
– Думаю, вы не в курсе, что подозреваемый находится под домашним арестом?
– Не понял… Какой еще подозреваемый? Мне об этом ничего не известно.
– Не так давно одна из подруг Китаевой, так же, как и вы, попросила меня отвезти ее на место происшествия. Мы с ней поехали. И она нашла улику! Да-да, не смотрите на меня так… Настоящую улику, указывающую на человека, которого я меньше всего подозревал. Я совершенно случайно заметил, как она подобрала ее с пола и сунула в карман.
– Что, что подобрала? И кто? – Я, помнится, даже схватил его за руку.
– Говорю же – улику. Так вот. Мы уже поехали обратно, домой, и я все ждал, что вот сейчас мне эту самую улику покажут, понимаете? Покажут и отдадут, но не тут-то было. Человек, с которым я ездил в Зосин дом, так мне ничего и не рассказал. И не показал, чем окончательно меня запутал.
– Дмитрий Павлович… Не томите. Кого вы подозреваете? Кто арестован?
– Катя Мертвая.
– Что? – Я даже отшатнулся от него, подумав, что он шутит. – Это у вас профессиональное?
– Что именно?
– Черствость, цинизм, жестокость, черный юмор… Я вот лично не вижу повода для шуток.
– А я и не шучу. Нора Кобленц, наша гостья из Венгрии, уговорила меня отправиться вместе с ней в Панкратово. Все твердила, что хочет сама поискать улики. Что чувствует себя обязанной сделать хоть что-то для Эммы, что это из-за нее Эмма погибла, ну и все такое…
– И что? Вы согласились?
– Ладно, Борис, садитесь в мою машину, поедем в Панкратово. А по дороге я вам все расскажу. Не для того, конечно, едем, чтобы вы там что-то искали, а чтобы вы положили цветы… еще я просто по-человечески вас понимаю – вам страшновато ведь ехать туда одному, я прав?
– Да… Стыдно признаваться, но это так.
В машине мы продолжили говорить о Кате.
– Обломок сережки… – возмущался я, когда он рассказал мне о найденной улике. – И сережка Кати оказалась сломана, там не хватало лепестка, так? Удивительно!
– Получается, что она, Катя, там была, понимаешь? – Азаров незаметно перешел на «ты».
– Но ты сам-то веришь, что она могла убить свою лучшую подругу? Да еще таким зверским способом? Да Катя – прекрасный человек!
– Согласен. Мне она тоже нравится. Но ведь именно Катя в результате стала единственной наследницей Эммы. На ее счетах
– Да я в курсе… Значит, она убила ради денег? Тогда почему же она не остановила строительство усадьбы? Зачем она продолжает переводить деньги, ведь стройка идет полным ходом!
– Да я все знаю… Больше того, вчера, когда я предъявил ей обвинение, неофициальное, я ее, конечно же, не арестовывал… Так вот, незадолго до нашей с ней встречи она виделась с Сергеем Качелиным…
– Знаю! Я, кстати говоря, о нем недавно читал в Интернете, на одном из киношных сайтов… По его сценарию американцы сняли фильм!
– Так вот, буквально за час до нашей встречи с Катей, Качелин в том же кафе, сидя за столиком, перевел ей восемьсот тысяч евро!
Я был ошеломлен, потрясен услышанным. Потом взял себя в руки:
– Тогда тем более она ни в чем не виновата! Ведь Эммы-то уже нет, а он перевел ей деньги. По своей воле! Вероятно, вдогонку к тем деньгам, которые пожертвовал на строительство санатория в Сухово?
– На этот раз – нет. Он попросил Катю помочь купить квартиру для дочери. Там совсем отдельная история. Ты понимаешь, все завязано на Кате! Все! Я узнал, тоже от Кати, она рассказала мне вчера, что она по поручению Эммы помогает ее двоюродной сестре Валентине… На Катю свалилось поистине огромное количество дел и обязательств, все то, чем прежде занималась Эмма. Как ты думаешь, могла она сбежать, прихватив деньги, если бы убила Эмму из корыстных побуждений?
– А я о чем?! Конечно, могла! Но она не сделала этого.
– И я так думаю, поэтому и не арестовал ее. И не задержал. Я замучил ее вчера вопросом: когда и где она потеряла свою сережку? Но она не знает. А я сам лично видел, как Нора выпутывает эту маленькую золотую штучку из бахромы половика. Видел в окно, я стоял снаружи и курил. Видел, как она сунула ее в карман.
– А ты с ней, с Норой, почему еще не говорил?
– Завтра утром мы договорились встретиться с ней в кафе Эммы. Но я уверен, что она не выдаст Катю. Возможно, она, так же, как и мы с тобой сейчас, решила для себя, что Катя не может быть виновна в смерти подруги, поэтому ни за что никогда не покажет мне эту улику. Ведь если бы она допустила причастность Кати в этом преступлении, то она выбежала бы из дома Зоси с криком: «Азаров, я нашла улику!»
– Ну и работка у тебя… Не представляю себе, как ты будешь искать убийцу.
– Я все равно найду. Обязательно. Нам бы еще с Евсеевым понять, кого планировали убить: Эмму или Зосю.
Мы приехали в лес затемно. Зашли в дом, включили свет.
– Вот здесь, в этой маленькой комнате ее нашли. Она была раздета, легла спать… – рассказывал мне Азаров, не выпуская изо рта сигарету.
– Вот это мне тоже не ясно. Как Эмма могла заночевать тут, если она должна была встречать Нору в аэропорту? Она что, раздумала?