Ведьма
Шрифт:
– Я из города, – рассказывала я, идя сквозь толпу, – пошла в лес на ночь глядя, попала в грозу и заблудилась. Еще упала с обрыва, – продемонстрировала я порванное платье, – и увидела вашу деревню… Подумала, может, кто-нибудь приютит до утра? А у вас тут горе. И простите, что напугала.
– Ничего, – услышала я женский голос и увидела немолодую женщину с усталым лицом, идущую ко мне от дома, – это ты прости, что приняли тебя за… – Она осеклась, а потом продолжила: – Я рада, что мы ошиблись, и очень прошу остановиться в нашем домике до утра. у нас есть отдельная пристройка, где тебя никто не
– А я не помешаю? – нерешительно спросила я, но у людей уже засияли на лицах улыбки надежды на благополучный исход того, что их так пугало.
Мне стало ужасно неловко, что со мной связаны, пусть и косвенно, такие надежды.
Женщина, Мария, провожая меня на место моего ночлега, рассказала мне, что за несчастье происходит в их доме. Ее мать, очень-очень-старая женщина, всю свою жизнь была мудрой целительницей, ведуньей, единственной врачевательницей в селе и окрестностях. А сейчас она была при смерти. Она умирала, медленно угасая уже неделю. Но вчера она сообщила, что умрет этой ночью. Жители деревни очень любили ее, и лишиться ее было равносильно крушению их мирка. Они были растеряны, подавлены… Главным образом еще и оттого, что она никому не передала своих знаний, своего дара целительницы. Она сама понимала, что это важно сделать, но отрицала наличие в селе человека, который мог бы принять в себя этот Дар, стать ее заменой и жить в ее домике всю жизнь, помогая всем. Старушка угасала очень болезненно, она молила о том, чтоб был послан человек ей на замену, но ничего не происходило. И вот ее земной срок заканчивался…
– Я вот подумала, – вдруг воскликнула Мария, – а вдруг это ты?! Вдруг это тебя послала нам судьба, чтоб заменить Изарану?
Мы остановились.
– Я не уверена… – пробормотала я растерянно.
– Пойдем, скорее пойдем со мной! Пойдем, прошу тебя, пусть Изарана взглянет на тебя! – Мария потащила меня к домику, откуда до – носился плач.
Я не вырывалась, но мне стало страшно. Я не могу быть той, которая продолжит дело целительницы, ведь это означало бы остаться здесь навсегда. А это невозможно! Что же делать?
В тускло освещенной комнатке с запахом трав и воска от свечей, на низкой лежанке, укрытая одеялом, лежала маленькая, сухонькая старушка. Ее глаза были закрыты, но веки трепетали, она тяжело дышала, и грудь ее постоянно сотрясала судорога. У стен сидели женщины и причитали, словно умирали сами. Я остановилась у двери.
– Мама, – негромко позвала Мария, опускаясь на колени перед кроватью.
Старушка вздохнула и с трудом открыла глаза.
– Иди сюда, – поманила меня Мария.
Я подошла. – Мама, посмотри на эту девушку, – выдохнула она, умоляя меня знаками присесть рядом.
Я опустилась на корточки. Изарана через силу повернула ко мне голову. Видно было, что смерть подошла уже совсем вплотную к ней, лицо осунулось и потемнело. И только глаза обволакивали какой-то бездонной мудростью, они были живые, и их живость резко контрастировала с умирающим лицом. Я ошеломленно смотрела в ее глаза и не могла отвести взгляда. Старушка всматривалась в меня несколько секунд, а потом прошелестела:
– Она может
– Мама, это она? – обрадовалась Мария.
– Она может помочь, – повторила старушка и отвернулась.
– Что она имеет в виду? – растерянно спросила у меня Мария.
– Не знаю, – призналась я грустно.
– Как ты можешь нам помочь? – настаивала женщина.
– Если бы я знала, я бы уже это сделала! – отчаянно прошептала я.
– Помолись за нее, – грустно попросила Мария, – вдруг твои молитвы помогут.
На щеке бедной женщины блеснула слеза.
– Хорошо, – кивнула я.
Мне вдруг стало душно. Душно в этом доме душно в этой деревне. Захотелось бежать прочь подальше, забыть об увиденном! Ну как мне разобраться, почему это все происходит? Если я могу помочь, если именно в этом заключается мое задание, то что я должна сделать?
– Я… побуду… на улице… – выдохнула я и бросилась бежать.
Я выбежала со двора и побежала прочь, расталкивая толпу. Дождь лил по-прежнему, но никто не расходился. Это всеобщее отчаяние заставляло меня чувствовать себя преступницей. Ну зачем она сказала, что я могу помочь? Почему не сказала, чем именно? Я не могу оставаться здесь. Не могу видеть, как она умрет…
Я бежала по пустой деревеньке и плакала, бушующая гроза была точным отражением моего внутреннего состояния. Я остановилась, когда очутилась на мосту, я попросту поскользнулась, ухватилась за перила и остановилась. Река темнела и бурлила под мостом, изредка освещаясь вспышками молнии. Я стояла и от бессилия выла в темное небо. Потом посмотрела на руку, на кольцо, мерцающее на пальце.
– Ну что мне от тебя, какая польза, если я не могу ничего поделать?! Я не могу отсрочить смерть, это ясно, тогда какого черта…
Я в отчаянии заозиралась. Куда мне теперь пойти? Назад вернуться я не могу, там от меня чего-то ждут и на что-то надеются, я не выдержу их укоризненных взглядов! В городок? Там меня тоже ждут… О Вэнс! Где же ты сейчас? Ты ведь меня уже спасал, всегда приходил вовремя, когда мне нужна была помощь. Я горько усмехнулась.
И вдруг увидела неподалеку от моста, на том берегу, чей-то силуэт в белом. Мурашки побежали по коже. Сверкнула молния и освежила фигуру девушки в белом. Ее распущенные длинные волосы развевались на ветру. Она стояла ссутулившись, лицом к воде, руками закрывая лицо. Возможно, она плакала.
Я тихонько перебралась по мосту на другой берег и пошла в ее сторону. Она не слышала и не видела меня, целиком погруженная в свое горе. Теперь я это точно поняла, когда, подобравшись поближе, услышала, как она негромко всхлипывает:
– Мама, мамочка, я не смогу пережить твоей смерти… Я не могу остаться одна, я погибну. Они меня убьют…
Я задумалась. Еще одна дочка Изараны? Безутешна в своем горе. Но почему она боится остаться одна? Ведь у нее есть сестра, Мария, люди в деревне уважают ее наверняка как дочь целительницы… Я подкралась почти вплотную и уже собралась ее окликнуть, как девушка перекрестилась и, взмахнув руками, бесшумно бросилась в реку. Я закричала и поймала ее за волосы, а другой рукой – за кончик платья. И рванула назад. Девушка вскрикнула и обмякла в моих руках, она потеряла сознание.