Ведьма
Шрифт:
Прижавшись к стеклу, она попыталась разглядеть что-нибудь снаружи, но дом обступала кромешная тьма. Лай прекратился, но это вовсе не значило, что псы вернулись домой: Эллен помнила, как бесшумно они преследовали свою жертву. Через некоторое время вой снова раздался – значительно ближе, а потом Эллен услышала еще один звук. Хлопнула дверь веранды.
Эллен метнулась к выходу. Свет на веранде не был погашен: она оставила его в слабой надежде привлечь кошку – и теперь, заглянув в маленькое окошечко над дверью, она увидела, кто к ней пожаловал.
Освещенная веранда
Эллен потянулась к ручке, но замерла в нерешительности. Один раз Тим уже не оценил ее помощи. Неосмотрительно пускать его в дом, когда она совсем одна и, вероятно, лишена даже телефонной связи. Если ему понадобилось укрыться от дождя, он прекрасно может посидеть на веранде.
Но тут опять раздался собачий лай – у самого крыльца. Не требовалось большой догадливости, чтобы понять, за кем гнались псы. Дверь содрогнулась, один раз, другой – и, затрещав, сетка не выдержала под напором сотни фунтов трепещущей от ярости плоти. В зияющей прорехе показались налитые кровью глаза и кошмарные белые клыки.
Тим отпрыгнул. К чести Эллен, она повернула к нему раньше, чем поняла, что именно юноша бережно сжимает в руках – не ждать же, пока мальчишку на ее глазах разорвут на куски. Рубашка Тима была порвана, по загорелой груди стекала кровь. На мгновение Эллен подумала, что собакам удалось-таки зацепить его, но в следующую секунду на нее глянули два пронзительных карих глаза и над окровавленным рукавом выросла сердитая кошачья мордочка. Эллен распахнула дверь – ив тот же миг массивное тело собаки распороло сетку сверху донизу.
Одним прыжком Тим ворвался в прихожую и рухнул на пол, не устояв на ногах. Задвигая засовы, Эллен чувствовала, как завибрировала дверь под тяжелым ударом. Острые когти заскребли по дереву, и вой, исполненный невыразимого разочарования, сотряс воздух.
Эллен запоздало начала бить крупная дрожь. Она обернулась: на полу, уронив голову на согнутую руку, лежал Тим, а рядом с ним, как египетская богиня, свысока взирающая на жертвоприношения в ее честь, восседала Иштар – такая мокрая, как будто ее выловили из ванны. С отвращением встряхнувшись, кошка принялась старательно вылизывать себе шерстку.
Пес все еще скребся под дверью, но Эллен знала, что внутрь он не ворвется: прочная дубовая панель выдержит. Потрясение было все же слишком велико, и, не в силах двинуться с места, она лишь оцепенело смотрела, как Иштар вдруг вытянула длинную шею и лизнула мокрые волосы Тима. Длинная прядь потянулась за ее языком, и кошка, недовольно фыркнув, вернулась к собственному туалету.
Тим по-прежнему не шевелился, лишь спина его вздымалась, как кузнечные мехи. Бегство от разъяренной своры едва не стоило ему жизни. Правда, царапины на его груди и руках были, вероятно, оставлены острыми коготками неблагодарной Иштар: когда
Дыхание юноши немного успокоилось. На подкашивающихся ногах Эллен шагнула к нему и, перевернув неожиданно тяжелое тело, замерла.
– Слава Богу, что Пенни его сейчас не видит! – непроизвольно вырвалось у нее.
Когда Эллен говорила Норману комплименты по поводу внешности его племянника, она не лгала. Но только теперь, увидев его без привычной маски угрюмости, она поняла, как он красив – опасно красив, от трогательной невинности выражения его лица щемило сердце.
Она ласково откинула со лба юноши спутанные волосы.
Тим внезапно открыл глаза, и Эллен, не давая ему собраться с мыслями, заговорила с притворной строгостью:
– Похоже, это становится традицией. Ты не мог бы попытаться привлечь мое внимание менее мучительными способами?
Во взгляде Тима мелькнуло изумление.
– Не такие уж они мучительные, – пробормотал он, пытаясь приподняться.
– Погоди, Тим, – положив руку ему на грудь, она придержала его. – Тебе, конечно, это не понравится, но я должна сказать. Спасибо. Я глупая старая женщина, но я люблю свою кошку.
– Нет проблем.
Глаза Тима вновь закрылись. Он по-прежнему был бледен, и на его виске все еще темнел неровный синяк.
С ужасом глянув на свои перепачканные кровью руки, Эллен свирепо покосилась на Иштар, которая уже закончила омовение и теперь наблюдала всю эту живописную сцену с невозмутимым интересом.
– Хорошая кошка, нечего сказать, – строго произнесла Эллен. – Ах ты, неблагодарное животное. Расцарапала беднягу, живого места не оставила, а ведь он спас тебя глупую, от собачьих клыков. Уж эти твои когти! Острее, чем...
– "Неблагодарное животное"? – переспросил Тим со слабым смешком. Он опять очнулся и слушал ее с нарастающим изумлением. – Вы часто с ней разговариваете?
– Если больше не с кем поговорить. – Осознав, что ее фраза звучит как-то уж слишком жалобно, Эллен поспешно добавила: – Кошки – идеальные собеседники. Они не пререкаются.
– Готов поспорить, что эта пререкается.
Протянув длинную руку, Тим погладил Иштар. К удивлению Эллен кошка не только позволила ему это сделать, но, устроившись поудобнее, принялась вылизывать его волосы. «Это трудно, – было написано на ее мордочке, – но люди всегда взваливают на меня грязную работу».
– Да, эта пререкается. – Эллен поднялась. – Оставайся на месте. Иштар положила лапу тебе на голову, и ей, скорее всего, не понравится, если ты пошевелишься. Я смажу тебе царапины йодом и попытаюсь вызвать врача.
– Врача! – Наперекор совету Эллен, Тим попытался привстать. Иштар выпустила когти, и он с воплем упал назад.
– У тебя рана на ноге, и, ей Богу, Тим, я боюсь трогать ее. Если края неровно срастутся, ты можешь на всю жизнь остаться хромым.
– Бросьте.
– Но...