Ведьма
Шрифт:
– Это вам, - улыбнулась ему Майя, явившись отстегивать наручник.
Кис было вскинулся, - что, мол, за подарки такие интимные, он их принимать не собирается!
– как Майя добавила: "Не можете же вы ходить в одном и том же белье все время!", - и его аргумент испарился сам собой. Он только буркнул: "Спасибо за предусмотрительность. Можете в таком случае и костюмчик новый купить. С ботинками."
Наскоро позавтракав кофе с бутербродом, Алексей спустился с Веней в компьютеру.
Веня, проделав ряд неуловимых в своей быстроте манипуляций, вышел на какой-то скромный, блеклый
"Надо понимать, что тебя охраняет свирепый отряд бандитов с автоматами, - иначе ты был бы уже дома".
Кис не понял его интонацию. То есть, он, конечно, почуял упрек и сухость тона, но вот чего он не понял - так это почему. Александра всегда была столь невозмутима, она никогда ни в чем его не упрекала, это было просто не из ее арсенала...
"Сашенька, прости, не могу написать ничего конкретного, мои послания прочитываются. Поверь, никакой опасности для меня нет, но я пока не могу вернуться. Я должен разобраться в этой истории... "
Вот наказание! Слова все какие-то фальшивые... Но как объяснить Саше, что азарт захлестнул его с головой? Как объяснить ей то состояние, которое Ванька называл "Кис в сапогах", - когда семимильные сапоги сами несут его в направлении загадок, и он уже не властен над собой, он уже сладострастно вгрызается зубами в сочную плоть тайны и не сможет остановиться, пока не оглодает ее до скелета простой и ясной схемы преступления?
"...но для этого мне нужна твоя помощь в передаче информации. Думаю, что ты уже встречалась с Петровичем и можешь мне пересказать, что у него есть в загашнике. Ему скажи, что все путем, пусть не дергается. Надеюсь, что я тоже сумею принести ему кое-что в зубах. Жду, целую, скучаю..."
Алексей позвал Веню, который тут же отправил письмо. Ответ от Саши пришел невероятно быстро, как будто она сидела у компьютера и ждала его послания. Он гласил "Стокгольмский синдром"?
– Что это?
– спросил Веня.
– Шифр?
– Не знаю, - честно ответил Алексей.
– Если это шифр, то я перекрою вашу переписку, - сурово заявил Веня.
– Да ради бога, - раздраженно откликнулся детектив, - я вам в сыщики не набивался!
Компьютер снова пикнул, сообщая о получении письма, и на этот раз текст его гласил:
"Не обращай внимания, Алеша, я просто неудачно пошутила. За меня не волнуйся, я вовсе не беспокоюсь, ты знаешь, что я всегда с уважением отношусь к твоим делам, и раз ты находишься до сих пор вместе с этой девушкой, - значит так нужно. Вот тебе все, что к данному моменту удалось узнать..."
Далее шла информация, которую Саша собрала получила от Сереги и Майиной подруги Алены.
Цензор и цербер Веня милостиво согласился распечатать текст, и Кис, забрав его с собой, направился к себе в комнату, чтобы перечитать и вдуматься в каждую строчку.
А Вениамин, как только детектив покинул подвальный кабинет, вышел на интернет и набрал словосочетание "Стокгольмский синдром". После чего он распечатал найденный текст и понес его Майе.
Майя, прочитав, загадочно улыбнулась.
Ее улыбке могла бы позавидовать сама Мона Лиза.
Кис был доволен:
Что ж, отлично: теперь ему есть, о чем поговорить с Майей.
Кис был разочарован. Полученная информация практически подтверждала рассказ Майи, не оставляя никакого зазора, куда могла бы поместиться ложь, чем Алексей бы немедленно воспользовался. Даже бармен подтвердил, что идея ей пришла в голову именно в его баре, буквально у него на глазах... Значит, либо Майя не соврала, либо она очень уж ловко все придумала и продумала, предусмотрев так много деталей, что это было практически невероятным.
Алексей не знал, чего ему больше хотелось: чтобы Майя оказалась виновной, или чтобы она не имела никакого отношения к убийству мужа. Она его довольно сильно раздражала своей нахальной самонадеянностью, своим вызывающим эгоцентризмом; но в то же время в ней было что-то трогательное, даже нахальство ее было по-детски непосредственным и воспринималась, скорее, как шалость... На нее невозможно было всерьез обижаться, как на котенка, который тебя оцарапал... Кис понимал, отчего мужчины всегда наперегонки мчались опекать эту девчонку (о чем ему сообщила Александра со слов Алены)... Да, он чувствовал, хоть и не сумел бы выразить словами эту... эту... В общем, эту ее особенность.
Алексей позвал ее через окно: Майя паслась у грядки с клубникой, выставив хорошенький задик, обтянутый в простые джинсовые шорты (впрочем, "простые" шорты стоили явно непростых денег) - должно быть, одна из вчерашних Вениных покупок. Золотистые волосы были собраны в два пышных хвоста по бокам, легкая короткая маечка на бретельках, по размеру похожая больше на лифчик, прикрывала верх. Впрочем, шорты тоже больше напоминали трусы, чем верхнюю одежду, открывая нижние полукружья ягодиц. Услышав Алексея, она распрямилась и лучезарно улыбнулась: "Клубники хотите?"
– Хочу, - буркнул Алексей, глядя на ее измазанные красным соком губы. Интересно, она нарочно выставила попку в сторону окна? Или просто увлеклась сбором клубники?
Майя внесла тарелку с ягодами, поставила перед Алексеем.
– Я их не мыла, - сообщила она, - у Вени здесь все - она обвела рукой пространство, - экологически чистый продукт!
– Сядьте. О продуктах потом.
Майя уселась, закинула голую, едва тронутую нежно-золотистым загаром ногу на ногу.
– Пока что поговорим об оружии. Вы сказали, что вашего мужа застрелили из того же самого пистолета...