Ведьма
Шрифт:
– Сегодня ты снова звонил своему другу, - проговорила Майя, сделав глоток.
– Чего нам теперь ожидать? Может, твою дачу уже окружают? Может, нам нужно бежать и прятаться в лесу до рассвета? Или мы уже безнадежно опоздали?
... Тихий треск ветки в саду прозвучал для Киса как выстрел. Сердце его забилось - от страха, да от страха, что друзья могли предать. Он не мог в это поверить, он не хотел в это верить! Но...
– Зайди в дом, - прошептал он.
Майя скользнула с веранды в комнату, и Алексей приблизился к стеклу, зорко вглядываясь в темный сад. Треск повторился, - едва слышный, легкий, но вполне отчетливый. Ничего не было видно, никого
Спустился с деревянного крыльца в четыре ступеньки. Тихо.
Сделал несколько осторожных шагов в ту сторону, откуда донесся звук. Что-то зашуршало, засуетилось в кустах жасмина, и прямо на него выскочил ежик и засеменил по дорожке.
Майя негромко засмеялась на крыльце. Кис с облегчением повернулся: "Вот видишь, это всего лишь ежик!"
– Пока всего лишь ежик. Кто следующим в гости пожалует?
– Ложись спать, Майя. Никто не пожалует, уверяю тебя. Ложись.
Хотел бы он сам верить собственным словам...
Майя послушно ушла, а Алексей тщательно закрыл все ставни, проверил замки, погасил везде свет: на случай, если кому взбредет в голову, что Кис мог увезти беглянку на свою дачу, он решил придать своему пристанищу нежилой вид. Он включил в темноте свой компьютер, установил с купленных дисков программы и стал открывать одну видеозапись за другой.
Ни одно из увиденных им лиц ему ни о чем не говорило. На черно-белой пленке, - скорей всего, с камеры наблюдения поста охраны (или встроенной кем-то камеры-шпиона?), - были засняты сцены подписания и передачи каких-то бумаг, денег, пожатия рук, обмена репликами. Камера была фиксированная, люди выходили из кадра, входили, бумаги были видны издалека, многие напоминали списки (женщин для отправки в бордели?), но при специальной технике их, скорей всего, можно будет увеличить до читабельных размеров. Ясно, что все заснятые лица и сцены имели отношение к одному общему делу, которое, тем не менее, прямо нигде не было названо, - конспирация соблюдалась грамотно. По всей видимости, эти физиономии должны соответствовать фамилиям в документах, и таким образом вместе они составляли вполне увесистый компромат.
Потом в кадре возник вход в какое-то здание, на этот раз в цвете, кто-то снимал ручной видеокамерой. Театр, пустой зрительный зал. Камера двинулась за кулисы, миновала коридор с гримерными и "вошла" в дверь, за которой оказались театральные склады. Дальше камера снимала из-за большого фанерного ящика, на котором крупно и размыто была видна надпись "не кантовать", и выхватила двух человек, вернее, полтора, потому что один наполовину был скрыт ящиком. Они о чем-то говорили, - специалисты по звуку смогли бы, наверное, расшифровать их диалог, но простым ухом разобрать слова было невозможно. Затем оба двинулись к противоположной стене и принялись переставлять ящики. Добравшись до нижнего, они его вскрыли. Из него были извлечены довольно объемистые пакеты.
Тот, что справа, разрезал ножом веревки, вскрыл упаковку и вытащил из пакета шахматные фигуры. Ножом он открыл низ коня и высыпал на подставленную ладонь своего собеседника белый порошок. Тот лизнул и кивнул.
Далее происходила сцена передачи денег, в кадр задвинулась охрана, и уже ничего нельзя было рассмотреть за их спинами. Впрочем, самое главное уже было заснято...
Последняя запись зафиксировала ужин в ресторане, так же в цвете. Некоторые лица уже были знакомы по предыдущим записям, были и новые. Одно из них Кис узнал: это был его старый знакомец со времен,
– Это Кузя, - раздался сзади Майин голос.
Положительно, она умела возникать в пространстве, будто материализовалась из него прямо за его спиной. Кис обернулся.
– Кузя?
– Кузен мой, Лазарь. Вот он, смотри, - она ткнула ноготком в экран компьютера.
– Неужели ты его не узнаешь, он же известный актер!
Конечно, Кис его узнал. Актеров в последнее время развелось немыслимое множество, и все они, едва появляясь на экране, оказывались уже каким-то образом "известными", - во всяком случае, именно так их представляли в бесконечных рекламных роликах и передачах. Если фамилия Кузи-Лазаря Алексею ни о чем не говорила, то лицо он признал: не так давно этот актер играл в длиннющем низкокачественном телесериале. Кис фильм не смотрел, но реклама с физиономией этого сладенького брюнета успела набить оскомину.
– А вот эти двое, - Майя указала на другие два лица, - это те самые, чей разговор я подслушала, когда они были у нас в гостях! Алеша, Лазарь единственный, кто может нам помочь! Он хорошо знаком с этими людьми, и сможет узнать, кто меня заказал! Надо ехать к нему, слышишь! Только лучше мне ехать одной... При тебе, боюсь, он ничего не скажет.
– Или за мою невинность опасаешься?
– усмехнулся он, вспомнив вчерашний разговор Майи с кузеном по телефону.
– Я тебя одну никуда не могу отпустить, и не мечтай.
Майя довольно улыбнулась, будто ей сделали комплимент.
– Так мы поедем к Кузе вместе?
– Поедем, раз ты считаешь, что он может нам дать информацию.
– Я ему позвоню сейчас.
– Полночь!
– Да у него только день начинается!
Кис включил сотовый и протянул Майе. Она набрала номер. Пьяный баритон кузена отчетливо донесся до Алексея: "А, привет, хулиганка! Слушай, хорошо, что ты позвонила! Я решил тебя моим имидж-мейкером сделать! Это же гениальный ход! Как ты додумалась, сестренка? До сих пор успокоиться не могу, что самому в голову не пришло! Такая реклама! Пойдешь ко мне работать? А, слушай, я серьезно, ты же сама жаловалась, что надоело дома сидеть, так давай..."
Майе с трудом удалось вставить несколько слов и договориться о встрече назавтра. Она положила телефон на стол и взяла Алексея за руку.
– Скажи мне, все будет хорошо?
– Обязательно.
– Он не убрал свою руку.
– А сейчас спать?
– Спать.
– Спокойной ночи, Алеша, - сказала она, все еще не выпуская его руки.
– Спокойной ночи...
Пауза. Майя смотрела на него, словно учуяла, что он хотел что-то добавить.
– Ты... Ты не боишься спать одна?
– выговорил Кис.
– Боюсь.
Пауза длилась. "Решись!" - говорили ее глаза.
Наконец, он с трудом произнес:
– Не бойся. Я буду рядом.
Она усмехнулась и ушла.
Он остался сидеть у компьютера. Ему было стыдно за свою слабость. Только он никак не мог понять, в чем она, слабость: в том, что он хочет быть с ней, - или в том, что он не смеет быть с ней...
Он слышал, как скрипнула кровать в другой комнате. Майя не спала. Ждала его?
Кис встал со стула. Постоял и сел обратно. Зажал голову руками, пытаясь отогнать мысли о Майе.