Ведьма
Шрифт:
Она провела пистолетом по его животу, холодная сталь вызвала в нем содрогания. Майя рассмеялась.
– Это так эротично, не правда ли?
– Правда, - сказал он.
– Очень эротично. Пистолет Венин?
– Ты неисправим!
– захохотала Майя.
– Тебе осталось жить считанные минуты, а ты все ведешь следствие! Вот уж верно, горбатого могила исправит... Откуда ты знаешь?
– Он был спрятан в погребе... Где-то за бутылками должен быть тайник.
– Как ты догадался?
– Ты перекладывала бутылки, чтобы освободить доступ к тайнику, я слышал. А необходимости их перекладывать не было никакой, -
– Верно. За кирпичом. И когда ты догадался?
– Только что, - солгал Кис.
– Или сразу?
– Как я мог сразу догадаться, что ты ищешь пистолет? Мне и в голову подобное не могло придти!
– А когда ты сказал, что я буду твоим "нежным палачом"?
– Это была всего лишь метафора, - улыбнулся Кис.
– Тем хуже для тебя... Я ведь тебя предупреждала: не стоит доверять людям, останешься в дураках. Вот ты, умник, и остался. Я тебя провела! Ты бы ничего, ничего не заподозрил, не сделай я эту глупость: не напиши от руки тебе нежное послание! Это козел Кривошеев подвел меня! Ну кто же мог предвидеть, что кусочек адреса прилипнет к его жвачке!
Ага, убийцу, значит, Кривошеев зовут. Это уже кое-что.
– Если бы не этот недоносок, - продолжала Майя, - пошел бы ты, как миленький, убеждать своих добрых друзей из милиции в том, что я являюсь жертвой темных мафиозных сил... А всего-то, Алеша, всего-то такая малость понадобилась, чтобы перетащить тебя на свою сторону! Там слезу пустила, там попку тебе на обозрение выставила, там надерзила: женская дерзость отличный стимул для мужской эрекции, между прочим, - там смиренницей прикинулась... Тоже неплохое средство, кстати. Боже, до чего вы все одинаково примитивны, - все, все мужики! И ты тоже, даже если ты в сто раз лучше всего того дерьма, которое я знавала до сих пор... Как легко вами управлять, вам морочить голову! Как вы тупы, непроницательны, неповоротливы мыслью! Как легко вас взять умелой лестью, - тонкой такой, грамотно перемешанной с легким хамством... У вас ведь самомнение непомерное, скажи вам самый лживый комплимент, - вы его за правду примите, потому что в глубине ваших примитивных душ вы все глядите в Наполеоны...
Майя сползла с него, забрав пистолет, спустилась на пол, подобрала свои вещи, натянула трусики и накинула рубашку.
– Сними, - сказал Кис.
– Что?
– Сними рубашку. Дай полюбоваться на тебя. На прощание...
– Не поняла... Ты решил воспользоваться моим оружием, да? Ты решил утопить меня в сладкой луже польщенного самолюбия? Ты знаешь, Алеша, я о себе такого высокого мнения, что мне даже польстить невозможно!
Но она все же скинула рубашку с плеч. Алексей одобрительно кивнул.
– Детка, - заговорил он мягко, - ты тут такую пламенную речь толкнула, что мне почти стало стыдно за всю мужскую часть человечества. Но только в ней все неправда. Человечество делится не только и не столько на женщин и мужчин, - оно делится на манипуляторов и манипулируемых. Все то, что ты тут так талантливо изложила, является превосходными инструментами для манипулирования как мужчинами, так и женщинами. И лесть, приправленная дерзостью,
– И где это ты в психологии поднаторел?
– Какая разница? Есть у меня одна приятельница, психологиня*.
– Была. В твоем случае уже можно начинать пользоваться прошедшим временем, - зло прокомментировала она.
Алексей посмотрел на нее пристально. Майя злилась не на шутку. Она не любила чувствовать себя в проигрыше, а с ним она, как нарочно, проиграла по двум статьям: не сумела, в конечном итоге, влюбить в себя как мужчину и обвести, в конечном итоге, вокруг пальца как детектива. А ведь поначалу игра ее была столь успешной...
– Ты заблуждаешься, Майя. Это только в начале тебе удалась твоя игра. Да, удалась, признаю! Я тысячу раз прокручивал в голове версию с тобой в главной роли, - но каждый раз отметал ее... Мои эмоции мешали. Твоя искренность. Самое смешное, что ты действительно была искренна со мной, я это чувствовал, - и гнал от себя все подозрения. Не хотел им верить... Однако версия складывалась в моем подсознании сама по себе, против моей воли. Я все время искал то лицо, которое могло бы стоять за всеми преступлениями, - и на эту роль идеально подходила только ты. Напрасно ты валишь все на... как ты его назвала? Кривошеев? Я и без твоего выдающегося "Л" был близок к разгадке... Ты сделала слишком много ошибок, Майя.
Кис знал, что ее самолюбие встанет на дыбы после этих слов, и нарочно ее провоцировал. Майя уже начала входить в то опасное состояние, в котором сделать выстрел очень легко. Но Алексей еще не выполнил свою программу до конца, и ему было необходимо направить разговор в нужное русло.
– Я тебя давно раскусил, - добавил он небрежно.
– Я тебе не верю!
– Как хочешь.
– Он бы сопроводил свой ответ пожатием плеч, - да трудновато было, с прикованными руками.
– Ну, поделись своими умозаключениями! Давай, расскажи мне, каким это образом ты был "близок к разгадке"!
– Пожалуйста: самая твоя главная ошибка в том, что ты, в хлопотах запутать свои следы, не позаботилась о стройной версии для следствия. Да, ты разбросала ложные ходы, - но не связала их воедино. Ни одна из версий не сходилась, не объясняла ВСЁ. А когда версия не выстраивается, то начинаешь предполагать, что кто-то нарочно запутал все следы. И тогда задаешь себе вопрос: кто? Я стал искать. И нашел. Единственная версия, которая объясняла ВСЁ, - это та, в которой ты автор...
Первый прокол: анонимные письма обоим, тебе и Марку. Их наверняка печатал Веня на своем компьютере, - эра печатных машинок закончилась, и установить происхождение отпечатанных на принтере бумаг почти невозможно... В тот момент ты еще сама толком не продумала свой план, и решила написать анонимки обоим: пусть следствие ломает голову, как они связаны между собой, эти угрозы... Следствие и ломало голову. Но ничего не состыковывалось. И пришлось следствию предположить, что это был просто не до конца продуманный момент спектакля. Однако, как только идея спектакля была допущена, все остальное довольно легко выстроилось... Все странности и непонятности, которые до сих пор не находили объяснения, разом встали на свое место.