Ведьма
Шрифт:
— Она же не со зла. Понимаешь, она какая-то чудаковатая, не от мира сего.
— Знаешь, легче всего прикидываться убогой, чтобы тебе всё сходило с рук. Тебе её жалко, да? Значит, она хорошая, а я плохая?
— Хватит дуться. Просто не трогай её. Забудь, — сказал Егор. Пойдём лучше сыграем партию.
Людка недовольно передёрнула плечами и пошла за ним. Если бы знать, о чём наболтала Ведьма, но Егор это вряд ли расскажет. В любом случае
10
Ночь укротила даже самых шустрых и шумных. Лагерь спал.
Людка, которая не жаловалась на бессонницу и обычно спала, как бревно, отчего-то не могла уснуть. Она дрейфовала на краешке дрёмы, то ныряя в сновидение, то вновь выныривая, и никак не могла по-настоящему погрузиться в глубины сна. Внезапно ей почудилось, что по комнате кто-то бродит. Она открыла глаза.
В распахнутую балконную дверь смотрела растущая луна. Стараясь не шевелиться, Людка скосила глаза вглубь комнаты и вдруг увидела в потёмках бледную фигуру.
Тоня встала с постели и подошла к балкону. Свет омывал ее тщедушное тельце, облачённое в длинную ночную рубашку, и придавал ей сходство с призраком. Только гротескно вытянутая тень выдавала, что её тело не эфемерно и состоит из плоти и крови. Некоторое время девочка стояла, вглядываясь во что-то видимое только ей, а потом вышла на балкон и перелезла через перила.
Людка стряхнула остатки сна. Тихоня была полна сюрпризов. Интересно посмотреть, куда она шастает по ночам. Первый этаж давал некоторые преимущества тем, кто хочет сохранить свои вылазки в тайне. Можно выбраться на улицу, минуя входную дверь.
Выждав немного, Людка осторожно встала и, стараясь не слишком высовываться, выглянула через балконную дверь.
Тоня дошла по карнизу до угла и по водосточной трубе бесшумно, как привидение, слезла вниз и скрылась за поворотом.
Людка, торопясь, полезла через балкон. Карниз оказался гораздо уже, чем она полагала. Идти до угла не имело смысла, тем более что тут было не слишком высоко. Людка примерилась, прыгнула в темноту и приземлилась на розовый куст.
— Вот блин! — тихонько ругнулась она, потирая расцарапанную ногу.
Рассиживаться было некогда.
Опасаясь упустить беглянку, Людка поднялась и скользнула дальше. Тоня пересекла игровую площадку. Качели и снаряды для лазания, припорошенные пеплом лунного света, казались останками неведомых зверей, а одинокая фигура в белом балахоне придавала картине нечто сюрреалистическое.
Ночью лагерь выглядел чужим.
Верхнее освещение было погашено. Горели лишь фонарики на солнечных батарейках, разбросанные по клумбам, как осколки луны. Они почти не давали света и лишь обозначали дорожки. Неживой лунный свет усиливал впечатление запустения, контрастирующее с шумом и гамом, царящими
Тоня шла уверенно, как будто проделывала этот путь не раз. Временами она скрывалась в тени, и тогда Людка теряла ее из вида. Опасаясь быть обнаруженной, Людка держалась на расстоянии. Внезапно ее осенило: тихоня шла прямиком к бунгало, где жили парни.
«Не может быть!» — подумала Людка, и её обдало жаром.
Дойдя до здания, Тоня нырнула в тень. Подстёгиваемая ревностью и обидой, Людка поспешила за ней. Сердце бухало так, что его пульсация отдавалась в висках. Завернув за угол, Людка машинально посмотрела на окно, где жил Егор.
Темно и тихо. Вдруг боковым зрением она уловила какое-то движение. Людка обернулась и поняла, что, пойманная в ловушку своих подозрений, чуть не упустила беглянку. Та направлялась к пляжу.
Ночь стёрла яркие мазки, которыми заляпала пляж цивилизация, и море обрело своё первозданное, дикое величие. Оно впитывало лунный свет, и тот, отражённый в волнах, разливался по водной глади трепетным мерцанием. Широкая лунная дорожка яркой полосой прорезала море, деля его надвое, и уходила в небо. Прибой с тихим шёпотом зализывал пенным языком шрамы дневных следов.
Людка поёжилась. С моря дул прохладный ветерок, и она пожалела, что выскочила, в чём спала. Трусики и майка не грели. Она покрылась гусиной кожей и позавидовала Тоне, закутанной в длинную рубашку. Однако отступать она не собиралась. Чем дальше, тем становилось интереснее.
Пройдя вдоль берега, Тоня дошла до волнореза, к которому были пришвартованы спасательные лодки, и взошла на него.
Людка в нерешительности остановилась. На волнорезе спрятаться было негде. Если пойти дальше, тихоня наверняка заметит слежку. Но с другой стороны, до смерти хотелось узнать, зачем Тоня притащилась ночью на пляж. Может быть, её кто-то ждёт в лодке? Тогда кто?
Людкино любопытство было подогрето до предела, и она пошла ва-банк. Прессованный ракушечник, запертый в бетоне, шуршал под ногами, но шум прибоя заглушал шаги, и Тоня не обернулась.
Внезапно луна скрылась за облаком. Чёрная утроба ночи поглотила серебристое море. Лишь рокот прибоя и йодистое дыхание выдавали его близость. Лунная амальгама, тонкой плёнкой покрывавшая водную гладь, вмиг исчезла, обнажив черноту. Вода стала тёмной, как дёготь. Тьма стёрла границу между небом и морем. Казалось, впереди простирается бездна, и только длинная рубашка, как крошечный парус, затерянный во тьме небытия, белела в кромешной мгле.
Людку охватил страх, но тут луна вновь милосердно осветила пляж. Застигнутая врасплох, Людка столбом стояла посреди волнореза и смотрела, как Тоня возвращается. Скрываться и убегать было бесполезно. Людка состроила гримасу с ехидной ухмылкой, и приготовил ась к разговору.