Ведьма
Шрифт:
Не привыкшая к проявлениям тепла, Тоня постепенно оттаивала. Глядя на Людку, она мысленно бичевала себя за то, что думала о ней плохо. Людка была немного ветреная, немного бесшабашная, но не злая.
После обеда, проходя мимо их стола, Витёк громко обратился к Тоне:
— Слышь, Ведьма. Ты на арбуз-то не налегай. Правда, до ночи ещё далеко, — насмешливо добавил он.
Кусок арбуза выпал у Тони из ослабевших пальцев. Лицо пошло красными пятнами. Значит, Егор знал о её позоре. Она сидела, пригвожденная
— Витёк, отвали, — сказала Людка.
Тоня обернулась к ней. Что же она за человек? Неужели можно быть такой двуличной?
— За что? — едва слышно спросилa девочка.
— А что сразу на меня? Я там былa не одна. И потом ты же сама сказала, что клясться не надо, — напомнила Людка.
— А что такое? — спросил кто-то из-за соседнего столика.
— Ничего. Ну, описалась ночью. Что тут такого? Все мы люди. Чего не случается, — громогласно заявила Людка.
Теперь о Тонином сраме знали все.
Провалиться сквозь землю? Не получится.
Бежать? От позора не убежишь. Умереть? В ней уже что-то умерло. Лишь оболочка осталась дышать, сидеть, ходить, создавая видимость жизни.
Тоня встала и медленно вышла из столовой.
Она не пришла ни на ужин, ни на завтрак, ни на обед. Избегая людей, она с утра уходила в укромное место и затворницей сидела там до вечера, как больной зверёк прячется, зализывая раны. Она возвращалась в свою комнату лишь на ночь, молча, раздевалась и, не произнеся ни слова, укладывалась спать.
Сначала на её голодовку никто не обратил внимания. Друзей у неё не было, и беспокоиться о ней было некому. Жизнь продолжалась: купание, кружки, игры, состязания. У всех было слишком много интересных дел, чтобы обращать внимание на чьи-то беды. Палыч тоже не спешил бить тревогу, резонно рассудив, что голод — не тётка.
Проголодается, и гонор с неё сойдёт. Но когда она и на третий день не появилась в столовой, движимый долгом воспитателя, Палыч пошёл её искать.
Скрытая от чужих глаз кустом ежевики, она сидела за хозяйственными постройками, куда ребята обычно не забредали.
— Тебе не надоело прятаться? спросил Палыч, устало опускаясь на скамейку рядом.
Девчонка молчала, как будто не слышала его слов. Вот характер.
— Послушай, Антонина, может, хватит? Что тебе не живётся, как человеку? Мне уже твои выходки вот где, — он провёл ребром ладони по шее. — Кончай голодовку и иди есть.
— Я не хочу, — тихо отказал ась девочка.
— Может, я тоже не хочу ваши сопли вытирать! Ну случилось, так что? Теперь до конца
Она сидела, понурив голову, словно воды в рот набрала.
— Последний раз спрашиваю: ты пойдёшь на завтрак или нет? — он начинал терять терпение.
— Можно я поем, когда все уйдут? — спросила Тоня.
Палыч едва сдерживался, чтобы на неё не наорать. Была бы его воля, он бы взял ремень и хорошенько её выпорол, но девчонка была упрямой как осёл. Приходилось с ней нянчиться, иначе неизвестно, что она ещё выкинет. Ему не нужны были проблемы, и он кивнул:
— Валяй.
14
Поход в горы с ночёвкой был основным событием пребывания в лагере, не считая прощального костра. В поход брали только старших ребят. Ночёвка в палатках и посиделки возле костра придавали походу некую романтическую притягательность.
Стоянка находилась в пяти часах пешей прогулки, которую с пафосом называли «восхождением». Пологая и довольно широкая дорога, исхоженная толпами туристов, мало напоминала альпинистскую тропу. Единственное, что оправдывало название «горы», была скала, возле которой делали конечную остановку и разбивали палаточный лагерь. На скале находилась местная достопримечательность — Пещера Желаний. Существовало поверье, что если оставить там записку с желанием, то оно исполнится.
Накануне похода Тоня узнала, что её в списках нет. Девочка подошла к воспитателю.
— Почему я не могу идти? Я ведь в старшей группе.
— Спальных мешков больше нет, ответил Палыч.
— Вы же сами говорили, что надо быть, как все.
— Что я могу поделать? Мест нет, — отрезал воспитатель.
— Господи, позволь мне пойти к Пещере. Молю тебя, Господи, помоги мне», — мысленно взмолилась Тоня.
К Палычу подбежала рыженькая девчонка из активистов.
— Палыч, там лишний мешок остался. Куда его отнести?
— Это не лишний. Это мой! — выпалила Тоня и ещё раз повторила: — Это мой. Теперь вы меня возьмёте?
— Ну ладно. Только учти: чтоб тише воды, ниже травы, — нехотя согласился Палыч.
Впервые за долгое время на лице у Тони появилось подобие улыбки.
15
Скала выделялась на плато, как гигантский зуб. Метрах в двадцати над землёй зияла пещера. К ней вела узкая, едва заметная снизу тропка. Слоистая скальная порода была голой, лишь изредка к ней лепился чахлый куст травы. Тем сильнее аскетизм горы оттенял цветастое дерево, приютившееся возле пещеры. Старое и скрюченное, почти без листвы, оно пестрело сотнями разноцветных ленточек и лоскутов.